Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

…И на Таласин выпучились орехово-карие глаза.

– Ты должен стоять на страже! – прошипела Таласин, за ворот втаскивая в комнату Сураквела Мантеса.

Не менее раздраженная, чем Таласин, Вела вновь заперла дверь.

– Через Эсет проезжала компания мелких лордов – они заметили меня. – Сураквел направился прямиком к чайнику и налил себе чашку. – Я сказал им, что встречаюсь с другом – это не так подозрительно, как шатания по коридору в одиночку. – Из-под растрепанной каштановой челки он выжидающе уставился на двух женщин. – Так о чем мы говорили?

Вела явно была не в восторге от такого развития событий, однако времени тратить не стала и, как и Таласин, присоединилась к усевшемуся за стол Сураквелу.

– Ремонт и переоборудование наших судов здесь, в Доминионе, продвигаются медленно, – сказала она. – Соединение ненаварских и сардовийских технологий – задача не из легких, но мы над этим работаем.

– Этого недостаточно, – тихо сказала Таласин. – Нам нужен флот Хуктеры, однако двор Доминиона взбунтуется, если королева Урдуя открыто расторгнет договор с Кесатхом ради затеи со столь неопределенным исходом. Нам необходим численный перевес, чтобы убедить их. То есть больше союзников.

– Именно. Вот почему я снова начала отправлять послов в другие державы, – кивнула Вела. – Мои лучшие шпионы и политики, на которых можно положиться, проникнут, куда требуется, не привлекая внимания, и заключат сделки с нужными людьми, теми, кто не выдаст нас Кесатху. Конечно, положение у них невыгодное, поскольку мы не можем сообщить, где скрываемся, но попробовать стоит. И у них есть время, учитывая, что мы не можем сделать свой ход до Безлунной Тьмы.

– Но разве это не опасно? – спросила Таласин. – Если королева Урдуя узнает…

– Тут вообще нет ничего безопасного. – Вела экономно отхлебнула чай. – Но, думаю, ненаварцы не просто так больше не патрулируют воды к юго-западу от Ока Бога Бури. Вероятно, твоя бабка ожидает, что я использую это время, чтобы сплотить народы, сочувствующие сардовийцам, и тогда она сможет привлечь дополнительные войска в качестве рычага давления и убедить свой двор отправиться на войну. – Поверх фарфорового ободка чашки она бросила на Таласин испытующий взгляд. – И тебе нужно использовать это время с умом. Как и твою новую роль.

До сих пор Сураквел с должным почтением мужчины-ненаварца позволял женщинам говорить, не перебивая их, но при упоминании «новой роли» Таласин воскликнул:

– Как ты это терпишь, лахис'ка? Быть замужем за этим… этим… олицетворением зла…

– Именно благодаря браку Таласин с Империей Ночи мы, возможно, сумеем освободить Континент от нее, – напомнила Вела.

– И все же! – Сураквел повернулся к Таласин. – Неужто тебя никогда не подмывало всадить нож в сердце Аларика Оссинаста, когда он лежит в постели?

– В свою защиту могу сказать, что в моей постели он лежал всего раз. – «Пока я не выгнала его, после того как мы сделали то, о чем, клянусь, не расскажу ни одной живой душе». – Но однажды я дам тебе знать, как у нас обстоят дела с ножами.

Дунул ветер, всколыхнув их плащи и тонкие занавески на окне. Бесчисленные флюгеры Эсета принялись бешено вращаться под черными тучами, которые весь день осаждали небо и, выполнив наконец обещание, разродились дождем, поливая воду водой. Озеро забурлило, завихрилось вокруг свай, поддерживающих город над его поверхностью.

– Ты отправляешься в Кесатх завтра, да, лахис'ка? – спросил Саркавел.

– Да, – ответила Таласин. – Надвигается буря. В такую погоду путешествие будет нелегким.

– Воистину буря. – Вела посмотрела на озеро. И что-то, похоже, посмотрело на нее в ответ из угольного водоворота волн и молний. Что бы это ни было, амирант шумно втянула воздух. – После Безлунной Тьмы, Таласин, – напомнила она. – Будь готова.

Таласин только кивнула. Воды Эсета вскипели в своих берегах, и ледяной ветер резанул ее по сердцу.

Глава третья

Когда они встретились снова, он был в маске.

Таласин спустилась по трапу дипломатической шхуны, которая доставила ее от побережья Кесатха до столицы, и остановилась, оглядываясь. Они находились в одном из высоко расположенных доков, что, точно щупальца осьминога, тянулись длинными спиралями от контрольной башни Цитадели. Весенняя прохлада пробирала до костей, и ощущение после долгого отсутствия на Северо-Западном Континенте было непривычным.

До этого она видела Цитадель только на картах. Несколько лет назад в порыве отчаяния Идэт Вела и весь военный совет Сардовийского Союза обдумывали идею освобождения своих солдат из тюрем противника, но отказались от подобных планов, когда стало ясно, с чем придется столкнуться.

Теперь, когда прогуливалась над Цитаделью со своей бабушкой, отцом, фрейлиной Цзи и королевской стражей, лахис-дало, Таласин могла понять, почему Вела передумала.

Это была скорее огромная военная крепость, чем живой дышащий город. Ряды грубоватых каменных зданий и голых дворов прятались за толстыми стенами, изобилующими сторожевыми башнями и платформами для баллист. В отличие от ненаварских поселений, где небо было заполнено кораблями, подрезающими друг друга в погоне за лучшими местами на посадочных площадках, здесь суда с химерой Дома Оссинаст на парусах дрейфовали степенно, размеренно, по тщательно выверенным траекториям. А за стенами не было ничего, кроме бесплодных полей и ангаров для штормовиков, уходящих к самому горизонту.

– И пяти минут я тут не пробыла, а уже в депрессии, – проворчала Цзи, следуя вместе с остальной ненаварской делегацией за Таласин.

– Помолчи, – прошипела королева Урдуя.

Таласин услышала, как рядом хихикнул принц Элагби – и на него тоже шикнули.

Честно говоря, Таласин была склонна согласиться со своей фрейлиной, но высокая широкоплечая фигура Аларика, неподвижно стоящего в нескольких футах от нее в ожидании встречи, поглотила все внимание. Он был в боевом облачении: шипастые наплечники и когтистые латные перчатки, кольчужная туника и подпоясанная кираса – все в цветах черной ночи и алой крови. На бледное лицо падали непослушные пряди темных волнистых волос. Серые глаза безучастно взирали на нее поверх обсидиановой полумаски с резным изображением скалящихся волчьих зубов.

За ним застыли Севраим и еще две фигуры в одинаковых доспехах. Кованные Тенью близнецы. Та и Другая, как мысленно называла их Таласин.

Преодолевая на неверных ногах разделяющее их расстояние, Таласин даже не представляла, о чем думает Аларик. Казалось, что железные решетчатые мостки, растянувшиеся над городом, который городом не был, грозят развалиться при каждом ее шаге.

Когда же она наконец остановилась, он шагнул навстречу, замерев так близко, что Таласин вынуждена была задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Лахис'ка, – выдохнул он.

Прошло две недели с тех пор,