Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

а во рту разлился привкус горечи, словно отравленной полыни. Зная, что сжиматься нельзя, я жалобно заскулила, моля о помощи, и в тот же миг услышала звериный рык и почувствовала обжигающее дыхание на лице.

С трудом разомкнув веки, я столкнулась взглядом с двумя тлеющими углями, и в сознании вспыхнула леденящая мысль: глаза. Озноб ужаса пронзил всё тело. Первая догадка о загадочном существе оказалась жуткой правдой. Я в незнакомом мире, населенном чудовищами с горящими адским пламенем глазами. Тягучая волна боли вновь прокатилась по животу.

— Ма… ма, — прошептала я и мысленно обратилась к образу женщины родившей меня. По лицу скользнул шершавый язык, причиняя новую вспышку боли. «Прошу, не надо…» — взмолилась я в мыслях и тут же замерла, услышав в голове чужие слова.

«Странный детёныш… Плачет… Боится…»

Решив, что это бред, порожденный жаром, я вновь погрузилась в воспоминания, перевернувшие нашу жизнь. Тогда я ещё не знала, что события, развернувшиеся спустя четыре года, вдребезги разобьют все мои мечты о будущем. Я стану пленницей бесконечной, леденящей тьмы. Как ни странно, но и здесь она сдавила меня в своих объятиях со всех сторон. Только в моём мире я не чувствовала боли, а здесь, чтобы укрыться от её жара, терзающей плоть, я спасалась, погружаясь в зыбкие волны воспоминаний:

«Отец вывез нас за город и представил нашему взору великолепный трехэтажный особняк. Мы с братом, взвизгнули от восторга. Наша самарская дача, конечно, была неплоха, но этот красавец не шел с ней ни в какое сравнение. Мы радостно носились по этажам, заглядывая в комнаты, восхищаясь современными интерьерами, изящной мебелью и, конечно же, комнатами, созданными специально для нас. А бассейн и огромная зала для приёмов и вовсе покорили наши сердца.

Сияя от удовольствия, что угодил с подарком, наш глава семейства, укатил прочь, оставив нас наедине с собой. Но скучать нам было некогда: мы тотчас же погрузились в мерцающий мир компьютерных экранов. И словно вишенка на торте — появление в доме прислуги! Больше никаких мучительных подъемов ни свет, ни заря, никаких терзаний о том, чем бы накормить моих ненасытных мужчин. Уборка дома, эта вечная головная боль, тоже перешла в чужие, умелые руки, высвободив драгоценное время для грядущей учебы, до начала которой оставалось целых два месяца. Лето, свежий воздух, никаких забот… разве это не заветная мечта каждой девушки? Что ж, мне выпал счастливый билет.

Идиллия нашей с братом жизни длилась чуть меньше года. Однажды отец, словно гром среди ясного неба, объявил, что в субботу вечером устраивает торжественный прием в честь заключения выгодной сделки. Ожидается прибытие множества его деловых партнеров и не только. Я, поглощенная сессией, бросила рассеянное «Угу», не придав значения его словам, и вновь погрузилась в пучину зубрежки.

Раскинувшись на кровати, нога на ногу, в объятиях тишины, нарушаемой лишь громогласным роком «Радио Тапок», я растворилась в музыке. Ритм «Высоты 776» отбивался нетерпеливой дрожью стопы, когда реальность бесцеремонно вторглась в мой мир. Прикосновение. Резкий рывок наушников — и я, словно очнувшись от колдовского сна, уставилась на отца. Безупречный костюм, словно скроенный по его воле, подчеркивал атлетическую стать. В глубине голубых глаз — искры озорства. Что сказать, красавец он у нас.

— Диана… Прошу, спустись к гостям. Хочу тебя кое с кем познакомить.

Это сухое «кое с кем» царапнуло слух, и я проводила отца хмурым взглядом. Пружиной сорвавшись с кровати, ринулась к шкафу. Мелькнула вереница платьев, пока взгляд не зацепился за алый всполох. Платье-миди от «МОДНЫХ БУНТАРЕЙ». Дерзкое красное, плотная тафта, отливающая сатиновым блеском, расклешенная юбка, и вместе с тем — невесомая конструкция, словно созданная для моей фигуры. Высокий хвост, обуздавший непокорные тонкие, редкие пшеничные пряди, черные шпильки, добавляющие роста и уверенности, и лишь легкий намек на макияж — и вот мой образ готов.

Я медленно, словно тень, скользнула вниз по лестнице со второго этажа. В гостевом холле разливалась акварель лёгкой музыки, и гости, с бокалами в руках, подобно стайкам экзотических птиц, щебетали в небольших группах.

Заметив отца, стоящего в обществе высокой, безупречно красивой девушки, я почувствовала, как сердце предательски подпрыгнуло в груди, предчувствуя какой сюрприз нам приготовил глава семейства. Вновь кольнула обида — острая, как заноза. Казалось, отец предал не только маму, но и нас с братом.

Задержавшись на мгновение на ступеньке, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь унять волнение. Я уже не ребенок, прекрасно понимаю природу отношений между мужчиной и женщиной. Что ж, отцу едва за сорок, он молод и, конечно, жаждет внимания и любви не только от детей, но и от прекрасной половины человечества. И эта самая половина сейчас цепко держала его под руку, одаривая приторно-сладкой улыбкой. «Выдра», — безжалостно констатировала я. И дело не в том, что она моложе мамы лет на десять, а меня старше примерно настолько же — бывает, что еще не знаешь человека, а уже нутром чуешь его гнилую сущность.

Натянув на лицо подобие улыбки, я, словно канатоходец, балансируя на грани, преодолела последние ступени и поплыла сквозь толпу к воркующей парочке.

Скользя взглядом по лицам гостей, я чувствовала, как обрываются обрывки фраз, а вслед мне тянутся взгляды, полные любопытства, словно я — экзотическая бабочка, залетевшая на чужой праздник.

Подойдя к отцу, я выдавила из себя слащавую улыбку, немым жестом требуя представить меня этой женщине.

— Диана… — начал он нерешительно, словно ступая на тонкий лед. — Позволь представить тебе мою… любимую женщину. Я сделал Маргарите предложение, и она согласилась стать моей женой.

Встретившись с его сияющим лицом, я с трудом прошептала: — Поздравляю.

Грохот аплодисментов и поздравлений обрушился на меня, словно каменная лавина, сдавливая грудь невыносимой болью и горечью. Внутри все кричало: «Предатель!», хотелось вцепиться в смоляные локоны будущей мачехи, втоптать её надменное лицо в пол, пока от него не останется лишь кровавое месиво. Держалась на грани.

— Рада за вас, — проронила я, чувствуя, как деревенеют ноги, и побрела в свою комнату.

Перед глазами плясали зловещие круги, в ушах стоял назойливый гул, сердце билось набатом, а разум, словно издеваясь, подбрасывал картинки счастливой молодой пары. Да любому идиоту ясно, что эта хищница подкатилась к отцу исключительно из-за его денег. Сколько историй я слышала и читала о таких аферистках, но никогда не представляла, что сама окажусь в эпицентре подобной драмы.

Ворвавшись в комнату, я медленно прикрыла дверь, пытаясь обуздать клокочущую ярость. Безуспешно… Со стола полетел ноутбук, стул с грохотом отлетел в сторону, и я, обезумев, набросилась на гардероб, вымещая злость на безмолвной одежде. Но