Дикси. Рейнджер - taramans

Но он отдавал себе отчет, что ничего еще не закончено, все повисло в воздухе и на какую сторону свалится эта монетка — поди разбери!

«Чет или нечет. Врачует, калечит…».

Сам не отдавая отчета, Гюнтер принялся мурлыкать себе под нос вдруг вспомнившуюся песенку.

— Ты еще и поешь? — опешил вышедший на крыльцо Пулавски, — А ну-ка, пойдем…

Косясь оторопело на Кида и покачивая головой, десятник завел его в кабинет, где за столом восседал хмурый капитан Джонсон.

— Ну, Майер, рассказывай, что ты еще натворил, — отрывисто скомандовал капитан.

Пришлось рассказывать, отвечая на вопросы, которыми сыпали и Пулавски, и Джонсон. Потом «начальники» переглянулись, и Джонсон, покачав головой, переспросил:

— А пытал ты его зачем?

Кид пожал плечами:

— Нет, ну а как?! Сам-то он точно рассказывать бы не стал. А знать-то — надо было. С чего они вдруг так себя повели…

Капитан покачался на ножках стула задумчиво, посмотрел на Джо:

— М-да… Нет, ну так-то — логично. Вроде бы… Джо! Как ты думаешь, вот этот мальчишка… Он совсем сумасшедший, или — что?

Киду даже стало несколько обидно: чего это он сумасшедший?

Десятник вздохнул горестно, очень внимательно — как будто в первый раз — оглядел Гюнтера и, почесав бороду, высказал предположение:

— Знаешь, Билл… Тебе тоже приходилось воевать на индейских территориях. Может, встречал такую ситуацию…

Джо снова задумался ненадолго, но все же продолжил:

— Не раз замечал, что беззаветно воюют именно вот такие мальчишки. Оно, вроде как, и игра для них, и желание показать, что он смел и удал. Да и смерти они не боятся — по причине молодой глупости и отсутствия жизненного опыта. Хорошие вояки из них получаются…

Джонсон хмыкнул и кивнул:

— Да. Если выживают. Только вот чаще сгорают они, как те спички! Ладно, Джо… Ну, десятник, что будем делать?

Пулавски пожал плечами:

— А что здесь делать? Чтобы как-то отмыться от всего этого дерьма, нужно ехать туда, разбираться на месте. И вот еще, Гюнтер… Ты там вокруг не смотрел, могил тех не находил?

Кид пожал плечами:

— Да я и был там недолго. А так… Показалось мне, что в паре мест вроде бы что-то есть: то ли земля странно лежит, то ли какие-то ямки… Ну, когда грунт оседает по непонятной причине. И еще… Вроде бы и пованивало там. Но в той лощине вообще пованивает: сырая она, ни ветром ее не продувает, ни солнцем не сушит.

— Надо брать с собой Валентайна! — пришлепнул ладонью по столу капитан, — Он же у тебя самый лучший следопыт в десятке, да?

— Возьмем, куда деваться? — вздохнул десятник.

Когда вроде бы все обговорили, а Кид старался не лезть в рассуждения старших, парень снова попросил:

— Так, может, я домой съезжу: помоюсь, постираюсь, а?

— Нет, я сказал! — негромко рявкнул Пулавски, — У меня помоешься и постираешься. Рядом со мной все время будешь, понятно?

Когда десятник «отконвоировал» его, а иначе и не скажешь, к своему дому, и, отдав необходимые распоряжения, уехал по оргвопросам, Кид, снова попив кофе на веранде, даже задремал в ожидании того, как все будет готово для помывки. Покачиваясь на ножках стула, закинув ноги на перила веранды, он ощутимо расслабился.

«Думаю, все будет хорошо. И Пулавски — мужик серьезный, и Джонсон оправдал ожидания. Что-то я устал. Надо бы закончить со всем этим и уехать домой, расслабиться на какое-то время. Отоспаться вот надо, это точно! А там у меня — Кейтрин, Рыжая Гленна… Х-м-м… Сюзи. Сюзи? М-да… И там еще надо как-то выпутываться из непростой ситуации. Не думаю, что тетя вдруг все забыла, и куда еще кривая вывезет — бог весть!».

Дремоту отогнала хозяйка:

— Гюнтер! Все готово, иди за Кларой, она тебе все покажет.

Вслед за молодой негритянкой Кид прошел во внутренний двор усадьбы десятника. Здесь, среди фруктовых деревьев, за высокими кустами каких-то пышных цветов, для него была приготовлена немалая жестяная лохань, наполненная парящей водой. Рядом стояла еще пара наполненных ведер.

— Клара, да? — переспросил он у служанки, — Мне бы еще воды нагреть, я постираться хочу.

— Я постираю. Давайте белье, масса. И верхнюю одежду почищу…

Усталость ли была тому виной, навалившаяся ли дремота, но Кид без всякой скромности разделся донага и передал охапку провонявшийся потом одежды.

«Эх ты… Как меня накрыло-то?! Даже не обратил внимания на то, что рабыня-то — очень даже ничего. Нет, надо… Надо отдохнуть!».

Шипя и ворча, как сердитый кот, Кид осторожно опустил сначала одну, а потом и другую ногу в ванну, привыкая кожей к горячей воде. Постоял так, а потом уселся, зажмурившись и сцепив зубы, когда едва терпимым жаром обдало его задницу. Ну, и все остальное!

«Ох, бля… Хорошо-то, как, а?!».

Покрутил головой, заметил на скамье рядом приготовленную простынь, свернул ее аккуратно и подложил на край ванны, под голову.

«Во-о-т… Так-то — куда лучше!».

Уходя в негу с головой, чтобы не уснуть, принялся раздумывать о всяком-разном:

«Х-м-м… А усадьба-то Пулавски, выходит, куда скромнее дедовой. И дом простой, одноэтажный, построенный чисто по-американски: брусовой каркас, обшитый досками внахлест. И не сказать бы, что дом этот сильно большой. Но аккуратно все, да. Ухоженно, по уму устроено. Хотя… Если разобраться-то… Эта усадьба принадлежит только десятнику и никому больше. А с домом деда… Непонятно как-то все. Понятно, что земля и изначально построенный дом — все это на деньги деда Карла. Но вот потом… Потом-то и «иванычи» вкладывали и труд свой, и пот, да и деньги — тоже. Так что… Коснись чего — там еще хрен разберешь, кому будет принадлежать наше родовое гнездо. И построено все там как для одной, пусть и немаленькой семьи. Сложности точно возникнут, тем более что «иванычи» не сильно-то горят «братней» любовью к «карлычам». Себе на уме, да и бабка Гретта наверняка маслица в огонь подливает, курва старая!».

И все-таки он задремал. Пришел в себя, только когда остывшая вода отчетливо принялась холодить разморенную тушку. Очнулся, встряхнулся как пес…

— Б-р-р… — вздрогнул Гюнтер и принялся яростно мыться.

Когда кожа начала отчетливо поскрипывать…

«Блин! Оброс-то как, что твоя собака по весне, после зимы-то. Стричься надо, обязательно стричься. Это же когда меня Кейти стригла последний раз? Так куда больше месяца уже прошло. Блин, даже не заметил, как время пролетело!».

Все же Кид изрядно озяб и, хоть и утерся тщательно простыней, мурашки ходили по телу табуном. А потому, осмотревшись, Гюнтер принялся делать зарядку. Размахивал руками-ногами, выполнял наклоны и приседания,