В джунглях Юкатана - Алексей Птица

Кан Эк посмотрел на меня с новым уважением. В его глазах горел тот самый огонь, который я видел у фанатиков, но сейчас этот огонь был направлен на наше дело.

— Это может сработать, Барра-Юм. Духи мёртвых — самое страшное для простого воина. Даже крусоб боятся их.

— Тогда идём, — я поднялся, чувствуя, как силы возвращаются ко мне. — Показывай дорогу.

Довольно скоро Кан Эк вывел нас к одному из туннелей, что вёл в пещеру, где находился алтарь и где мы приняли ранее бой. Мы затаились в темноте, вслушиваясь в голоса индейцев-крусоб, доносящиеся из зала. Их было немного, может, пятеро, может шестеро. Они переговаривались на своём гортанном языке, и в их голосах чувствовалась неуверенность. Это место пугало их даже сейчас, когда они стояли здесь с факелами.

— Они убирают тела, — прошептал Кан Эк, выглянув из-за выступа. — Тащат их к выходу.

Я кивнул и начал действовать, пользуясь тем, что индейцы как раз отошли далеко в сторону. Недалеко лежали два тела, до которых ещё не успела дойти очередь на вынос. Свет факелов не освещал всю пещеру, а потери индейцы понесли очень большие, да ещё и не сразу собрались хоронить своих воинов. Пока они искали нас, пока собирались, пока решили закончить поиск, в общем, мы пришли вовремя.

Добравшись до убитых воинов, мы быстро сняли с них то, что могло пригодиться. На поясе одного из воинов нашёлся мешочек с краской из чёрной и красной глины, которой они покрывали лица. Амулеты из когтей и зубов имелись на каждом. Головные уборы из перьев только на одном, ничего, разделим их по-братски…

— Раздеваемся, переодеваемся и… Пабло, тебя это тоже касается! Вон ещё один труп лежит, — сказал я шёпотом и указал на ещё одно тело индейца.

Пабло заколебался сначала, но затем сделал то, что я приказывал. Через несколько минут мы выглядели как восставшие мертвецы. Чёрные лица, красные полосы, перья в волосах, и, кажется, вокруг нас появилось какое-то свечение, возможно, что это уже Кукулькан помог, а может, мне это только показалось.

— Выходим, — скомандовал я. — Медленно. Молча. Пусть они увидят нас первыми.

Мы вышли из туннеля. Сначала нас не заметили, но когда факелы в зале осветили нас, все три фигуры, внезапно возникшие из темноты, покрытые чёрной и красной краской, и с лицами, похожими на лики смерти, индейцы замерли. Один из них выронил факел.

— Чак-Кими… — прошептал кто-то.

— Кукулькан! — выкрикнул я имя на языке майя, хриплым, задыхающимся шёпотом, прямо, как зомби. — Кукулькан зовёт вас!

Кан Эк подхватил, завыл, как обезьяна-ревун, и звук этот заметался под сводами пещеры, многократно усиленный эхом. Пабло, поняв замысел, зарычал, как дикий зверь, я же стал издавать невнятное мычание и бессвязное бормотание. В общем, каждый пугал в меру своих знаний и привычек.

Индейцы попятились. Кто-то бросил оружие и побежал к выходу. Остальные, не выдержав, рванули за ним, толкаясь в узком проходе, давя друг друга. Через минуту в зале не осталось никого, кроме нас и груды тел, которые они так и не успели унести.

— Сработало, — выдохнул Пабло, падая на колени.

— Рано радоваться, — оборвал я. — Кан Эк, тащи тела к алтарю. Нам нужно успеть, пока они не пришли в себя и не привели жреца.

Мы втроём, напрягая последние силы, потащили мёртвых воинов к каменной чаше. У алтаря я остановился.

— Что дальше, Барра-Юм? — спросил Кан Эк.

Я вспомнил слова Кукулькана: «Кровь от их тел». Достал мачете и, стараясь не думать о том, что делаю, полоснул по груди ближайшего мертвеца. Тёмная, почти чёрная кровь потекла в каменную чашу.

— Помогайте, — бросил я.

Мы работали молча, быстро, пока чаша не наполнилась до краёв. И в этот момент на краткое мгновение пещеру озарил солнечный, идущий сверху свет. Он лился из совсем небольшого отверстия, которое внезапно открылось после того, как мы наполнили чашу кровью. Воздух задрожал, загустел, и я снова услышал голос.

— Ты сделал это, путешественник. Ты принёс мне кровь врагов. Теперь я с тобой. Навсегда.

Свет погас так же внезапно, как и появился.

— Уходим, — сказал я, чувствуя, как в груди пульсирует новая, неведомая сила. — Теперь точно уходим. Пока они не вернулись.

Мы нырнули обратно в туннель, оставляя за спиной алтарь, кровь и древнюю тайну, свидетелями которой стали. Кан Эк полностью уверился в том, что я посланник Кукулькана. Ну и пусть, так даже лучше. Меньше вопросов, больше доверия и подчинения, и он расскажет об этом другим индейцам. Сейчас в его глазах горел тот самый огонь, который бывает у людей, прикоснувшихся к чему-то большему, чем обычная жизнь. Он шёл впереди, уверенно ступая в темноте, словно теперь сам стал частью этого древнего мира.

Я только головой покачал, понимая, что с ним произошло, и насколько он наивен. Что же, я человек двадцать первого века, и то в моей голове сейчас царит настоящая информационная каша, а что говорить о нём? Отвлёкшись от этой мысли, я внезапно вспомнил о Пабло и посмотрел на несостоявшегося наёмника.

Он двигался как заторможенный. Метис верил и не верил в то, что только что узрел. Призрачный голос, который слышал я, до него не мог долететь. Но того, что он увидел: сноп золотого света, залившего пещеру, дрожь воздуха, само ощущение присутствия чего-то нечеловеческого, для него оказалось более чем достаточно, чтобы почувствовать мистический ужас. Он то и дело крестился, бормотал что-то себе под нос и постоянно оглядывался на алтарь, оставшийся позади, пока мог его видеть.

Сделав требуемое, я успокоился. На душе стало легко, словно тяжёлый камень свалился с плеч, но расслабляться было ещё рано. К тому же я чувствовал, что с моим сознанием всё равно что-то не так. Кажется, это последствия укуса неизвестного животного или даже насекомого, благодаря которому мне в голову пришли столь навязчивые видения. Место укуса ощутимо жгло, не иначе на этом месте образуется тот самый знак, о котором говорил Кукулькан в моём бредовом сне наяву.

Не знаю, что будет, но пока нам нужно оказаться отсюда как можно дальше. А ещё найти еды и воды, и отоспаться. Ко мне постепенно возвращалась инициатива, которую я на время отдал Кан Эку, он стал проводником, а я всего лишь ведомым и заказчиком