Главный Инженер - Вадим Фарг

но мне никогда не нравилось так называемое «домашнее насилие». Особенно над человеком который не может ответить, поэтому решил взять этих соседей на заметку и присмотреться к ним внимательнее.

Спустился вниз и вышел на улицу. Путь до конторы ТСЖ занял всего десять минут. Район постепенно просыпался, дворники уныло махали метлами, машины рычали двигателями, пытаясь выбраться из сугробов. Бабки уже заняли стратегические позиции у подъездов, провожая меня подозрительными взглядами. Мне показалось то, как я шел (ровно и не сутулясь), вызывало у них когнитивный диссонанс, привычный пьяница Смирнов вдруг обрел осанку и уверенный шаг.

Кабинет председателя находился на первом этаже соседнего дома. Я открыл дверь без стука и вошел. Петр Ильич сидел за столом и что-то увлеченно писал в журнале. Но когда он поднял на меня свои поросячьи глазки, его лицо налилось краской.

— Смирнов! Ты почему не в подсобке? Я тебе вчера ясно сказал, чтобы в восемь ноль-ноль был на месте! Совсем страх потерял, алкашина? — рявкнул он, хлопнув ладонью по столу.

Я молча подошел к столу, достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги и положил перед ним.

— Заявление по собственному желанию. Я больше у вас не работаю и жду расчет за прошлый месяц, вы ведь до сих пор кормите меня завтраками, — спокойно сообщил я.

Петр Ильич уставился на бумагу, словно увидел ядовитую змею. Затем его лицо искривилось в презрительной усмешке. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Какой расчет? Ты пьешь, халтуришь, жильцы на тебя жалуются! Да я тебя по статье уволю за прогулы! Пошел вон отсюда, пока я полицию не вызвал! Ни копейки ты не получишь, понял меня? Будешь мне тут условия ставить, слизняк! — ехидно заявил он.

Я не стал его перебивать, в переговорах это называется паузой силы. Я спокойно ждал, пока он выдохнется, потратит свой запас агрессии. В это время мой аналитический взор скользнул по бумагам, которые лежали на его столе в раскрытом виде. Разогнанный мозг моментально прочитал текст вверх ногами, а память Смирнова услужливо подкинула недостающие части мозаики.

В ведомостях значились фамилии дворников и слесарей, которых никто никогда не видел во дворе. Мертвые души. Примитивная схема воровства бюджета через фиктивные наряды на работу, классика коррупции. А на некоего Иванова была списана покупка сразу трех насосов по завышенной цене.

Председатель замолчал, перевел дыхание и продолжал сверлить меня надменным взглядом.

Я оперся о край стола, медленно наклонился вперед и навис над ним. Мой взгляд буквально впечатал его в кресле, и тогда я ощутил его страх. Он понял, что перед ним стоит другой человек.

— Вы можете повышать голос на тех, кто боится потерять свои копейки, Петр Ильич, — ровным голосом произнес я. — Но прямо сейчас я смотрю на три статьи уголовного кодекса в ваших журналах учета. Мне нужны мои честно заработанные деньги, так время стоит дорого, и вы это должны знать.

Петр Ильич побледнел, вся его спесь испарилась за секунду. Он инстинктивно прикрыл руками раскрытый журнал, а его глазки забегали по сторонам.

— Какие статьи? Ты бредишь, Смирнов, иди проспись, — пробормотал он, нервно сглотнув.

— В этом месяце по смете прошли два новых сварщика, один дворник. На их имена выписаны премии за уборку снега, только снег убирал старый Степаныч, — продолжил я давить, не отрывая от него взгляда. — Надо ли говорить про насосы, которые вы якобы купили через Иванова за двойную цену, хотя в подвале стоят старые советские агрегаты. Уверен, если об этом узнают в прокуратуре, то явятся к вам с проверкой, ну а дальше… дальше вы и сами знаете, что будет.

Он нервно сглотнул, и на его лбу выступили капли пота, такие трусы всегда ломаются перед аргументированным прессингом, он понял, что я не блефую. Его руки задрожали, он попытался изобразить улыбку, но вышло жалко.

— Макс, ну чего ты начинаешь, мы же свои люди. Зачем сразу в прокуратуру? Ну была задержка, с кем не бывает. Сейчас все решим, — заискивающе забормотал он.

Он суетливо открыл нижний ящик стола, достал небольшую стопку налички и отсчитал несколько купюр, положил их передо мной. Его пальцы тряслись, он боялся поднять на меня глаза.

Я неторопливо пересчитал деньги, ровно двадцать тысяч рублей, мой первый стартовый капитал в этой жизни. Сунул деньги во внутренний карман куртки, развернулся и пошел к выходу.

— Заявление подпишите сегодняшним числом. И не советую мстить, выйдет себе дороже, — бросил я через плечо, открывая дверь.

Выйдя в коридор, приметил возле стенда с объявлениями нескольких слесарей в грязных робах, среди которых был старый Степаныч. Они с удивлением уставились на меня, как те бабки у подъезда. Моя прямая спина, уверенная походка, чистая одежда явно не вписывались в их картину мира.

— Макс, ты чего буровишь? Зинка говорит, ты увольняться пришел. Пил что ли снова? И одет как на праздник, — тихо спросил Степаныч, потирая небритый подбородок.

В коридоре находились и другие люди. Пара старушек пришла ругаться из-за квитанций, и сейчас недовольно шумели, размахивая бумажками. Это была идеальная аудитория для моей рекламы. Инвестиция в лояльность, так сказать.

— Я задолбался работать на ворье, Степаныч, — громко и четко ответил я, чтобы слышали все присутствующие. — Давайте честно, мужики, все мы знаем, что Ильич крадет наши деньги и закупает гнилые трубы. Я ухожу на вольные хлеба, буду работать на себя, честно, без посредников, потому что хватит кормить паразитов.

Старушки притихли и внимательно прислушиваясь к моим словам. Я же посмотрел на вытянувшееся лицо старого сантехника. Он был адекватным мужиком, а такие связи всегда полезны.

— Ты это серьезно? А жить на что будешь? — Степаныч недоверчиво прищурился, оглядывая меня с ног до головы.

— На заработанное. Если кому-то на районе понадобится нормальный мастер, который не пьет, делает работу на совесть, звоните мне напрямую. Номер знаешь. Бывай, Степаныч. Береги мотор.

Я развернулся к бабкам и вежливо кивнул им. Память Смирнова сразу подсказала их проблемы.

— Марья Ивановна, если у вас кран снова потечет, звоните мне, сделаю за половину цены ТСЖ. И гарантию дам, — обратился я к одной из них.

Старушки переглянулись и зашептались. Я направился к выходу, спиной чувствуя на себе их удивленные взгляды. Семена были брошены в благодатную почву, сарафанное радио в таких районах работает быстрее интернета. Бабки у подъезда скоро разнесут новость о том, что пьяница Смирнов взялся за ум, ушел от вороватого начальника, и это обеспечит мне первый поток лояльных клиентов.

Я вышел на морозный воздух, и в груди появилось приятное