Злая: Детство - Грегори Магуайр

примерными картами и договорами на право освоения недр. А местным от них остаются ружья, странный смертельный кашель – и новая, незнакомая жажда чего-то большего. Хотя бы чуточку большего – но этой жажде никогда, никогда в жизни не суждено удовлетвориться. Новая экономика – экономика стяжательства.

Старший носильщик переносит вес на другую ногу, вытягивает шею в противоположном направлении. Здесь редкий всплеск и стук капель способны точнее рассказать ему о подступающих неизвестных. Они ближе, чем он предполагал. И он сознаёт: незваные гости, что приближаются к ним, придут не с корзинками для пикника. Пора всерьёз бить тревогу.

Он перепрыгивает на следующую ветку, подавая сигналы Буззи. Но она далеко не дура и уже сама почуяла опасность. Оставив похлёбку для завтрака, она заворачивает семейные тотемы в шаль – на случай, если придётся оставить своих нанимателей. Сигнальная перекличка наёмной обслуги звучит примерно так:

– Банда дикарей на подходе, за излучиной, под ветвями струнных магнолий. (Это Северин.)

– И чего им надо от этих тупоголовых? (Буззи.)

– Где этот пустослов? Где его жена? (Северин.)

– Да кому какое дело, они-то что тут делают, зачем им сюда?

– Надо найти священника, Буззи! (Пауза.)

Они затихают.

– Снэппер, что там?

Снэппер не отвечает, он уже прислушивается, прижав раскрытую ладонь к стволу дерева. Потом сообщает в своей напевной манере:

– Северин! У них есть ещё – идут следом. Ждут, пока те подтянутся, чтобы напасть всем вместе.

– Сколько их? Сколько ещё идёт?

– Не сосчитать. Просто сколько-то. Много. Но время ещё есть.

– Может, они нарочно шумят, чтоб нас спугнуть?

– Может. Но зачем их так много? Двое старших бранью и топорами могли бы распугать этих святош-доброхотов.

Буззи спасает самое важное из припасов. Остальное – если повезёт – заберёт потом. Завязывает узлы на тюках, при этом глазами обшаривает лагерь в поисках нанимателей.

– Но чем их так допекли эти дураки-манникинцы? (Буззи.)

Северин спрыгивает с дерева и начинает звать Мелену. Услышав его, она сразу выскакивает из палатки – по его голосу очевидно, что происходит нечто важное, даже если не знать причин. Торопливо зашнуровывая бельё, Мелена злым шёпотом подзывает няню. Все суетятся, бегают кругами. Снэппер ныряет в ближайшие заросли – проверить, не найдётся ли Фрекспар. Но тот, видно, ушёл облегчиться. Буззи пытается ещё раз:

– Ну что они сделали такого, Северин?

– Жена – из знатного рода. Это её дом убил молодого пророка Черепашье Сердце. В прошлом году. Видимо, кто-то, наконец, прознал об этом. Теперь они идут с оружием мстить.

– Черепашье Сердце… да кто он? Жил себе, мало ли, кому какое дело, зачем за его смертью ещё смерть? Здесь же дети, Северин.

Но где эти злосчастные дети?

Няня лежит на траве без чувств. Мелена кричит – Эльфи куда-то запропастилась. Утонуть ей не грозит: к берегу реки она не подходит. Но где она? Снэппер недооценил, сколько времени у них осталось до столкновения. Миссионеры слишком далеко от пришвартованных каноэ, теперь им уже не уйти.

Атака начинается с одинокого тонкого крика фальцетом, за ним вступает целый хор пронзительных воплей, и тут же воздух пронзает свист стрел. Над туманным берегом поднимается солнце. Вражеские каноэ выходят из дымки, проступают на зеркальной глади воды.

8

Пришедшие поднимаются из камышей: головы, плечи, вот ещё один, и ещё, и ещё. Копья, несколько ружей, один или двое вскидывают ножи. Боевой клич, повторённый трижды: гнусавый угрожающий гул. Кажется, что их тут тысяча, – но на самом деле десятка полтора. Но их больше, чем миссионеров, по меньшей мере вдвое. А может, и втрое.

Нет, это не визит вежливости. Юноша-водонос из квадлингов, недавно нанятый служить семье Троппов, – не Северин или Снэппер, кто-то другой, – кричит от ужаса. Ему не повезло оказаться ближе всех к месту, где из тумана появляются воины. Его сбивают с ног каким-то метательным снарядом, может быть камнем из пращи. Он удивительно изящно запрокидывается назад, из груди дугой вырывается алая струя – кровавая радуга. Он погибает красиво, но безвестно.

Защищаться миссионерам нечем. Фрекса нет. Нет и знаменитого парадного щита. Мелена, наспех набросив будуарный халат и стянув его верёвкой на поясе, кидается искать детей – мимо няни, которая с трудом приподнимается на четвереньки. Квадлинги-проводники, подняв руки, встречают атакующих предупредительными криками, хоть и довольно робкими. Этот жест и крик одновременно означают «Стой, злодей!» и «Мы не причиним тебе вреда» – квадлинги хорошо воспринимают такие неоднозначные послания.

Буззи пытается поднять няню на ноги. Северин выходит вперёд. Нельзя не отметить его храбрость – учитывая, что неподалёку в траве истекает кровью тот погибший бедный паренёк. Но нападающие по-прежнему приближаются. Не броском, не сплошной лавиной, точно на древнем поле брани, а почти лениво, будто нехотя. Кто-то начинает отбивать ритм на бочонке-барабане, подвешенном у бедра, – подгоняя воинов вперёд, ещё больше запугивая чужеземцев.

Северин и Снэппер машут руками, знаками веля Мелене, няне, Буззи, всем в группе отступать, бежать в заросли. Возможно, миссионеры не совсем беззащитны. У Фрекса где-то спрятан пистолет. Но он заперт в сундуке священника вместе с другими вещами, потребными для работы: мазями, благословенными камнями, водой и священными текстами. Ключ у Фрекса. Ключ от всего. Но Фрекса здесь нет.

Дальше происходит следующий диалог:

– Чего вам надо? Эти чужаки, которых я сопровождаю, уже сворачивают лагерь, они уходят. (Это Северин. Голос его звучит выше обычного, но он старается говорить сдержанно и ровно.)

– Убирайтесь. Мы возьмём, что нужно. Спасайся сам. (Главарь мстителей, в ответ Северину.)

– Не трогайте их. Оставьте их в покое.

– Это семья той женщины убила Черепашье Сердце, нашего посланника. Да, вон той. Которая вопит. Можешь сделать так, чтобы она замолчала? Убивать её сейчас мы не желаем, но какой визг, духи великие.

– Может, её семья и виновата, но она сама тут ни при чём. Она не имеет отношения к смерти вашего Черепашьего Сердца.

– Эти люди – передовой клин, ударный край долота, что раскалывает породу. Всё ясно. Это наш ответ их дельцам: мы не уступим. Господа идут за рубинами. Они идут править. Они затопчут наши водные земли. Я не с тобой говорю, ты, холуй. Вперёд, воины: вы к камышу направо, вы к водяной пшенице налево.

Мужчины бегут, отдаляются друг от друга, словно игроки на поле. Забирают отряд миссионеров в клещи. Мелена вертится волчком, впервые в жизни не задумываясь, грациозно ли двигается на взгляд стороннего наблюдателя.

– Малютка! И Эльфи! – кричит она. – Няня, хватай Нессу!

Мужчины налетают на Мелену со всех сторон, они уже достаточно близко, чтобы схватить её, и у неё подгибаются колени,