Лес мха - Чхон Соллан

будет вести себя как дурак, но без колебаний сразу же закивал в ответ. Ему было неловко от собственных действий, но Ынхи лишь, наоборот, довольно улыбнулась. Она подперла подбородок рукой и, улыбнувшись, произнесла:

– Видимо, я похожа на свою маму. У нее была привычка все сопровождать пением. Если искала что-то или убиралась, а чаще всего во время мытья посуды, она всегда пела песни. Мама правда очень хорошо это умела. И я так говорю не просто потому, что являюсь ее дочерью.

Она добавила последнюю фразу, словно подозревала, что Марко не поверит ей на слово. В ее голосе чувствовалось, что эти сомнения обижают.

– Глядя на тебя, можно в это поверить.

Марко и на этот раз по-детски тут же согласился, а Ынхи, напротив, лишь неловко откашлялась. Время начала работы неотвратимо приближалось. Первой поднялась Ынхи. Сегодня ее смена снова оказалась дальше, чем у Марко. Складывалось ощущение, что именно ей постоянно доставались самые отдаленные посты. Когда Марко попытался встать следом, Ынхи мягко остановила его.

– Ты еще немного посиди. Тебе ведь близко идти.

Хотя сам он был не против проводить девушку хоть немного, все же парень не решился озвучивать идею и лишь кивнул головой. Можно ли вообще предлагать ей вместе пройтись? Если бы это был кто угодно, кроме нее, он бы без раздумий позвал этого человека прогуляться, но с Ынхи все было не так просто.

– К слову, о песне, – продолжила она, встав с места. – Здесь довольно шумно, так что давай сходим в джаз-бар. Там хотя бы неловкости не будет.

В этот раз Марко точно стоило ответить немедля, но он не смог. И дело было не в том, что он чего-то не понял в словах Ынхи, скорее наоборот, слишком быстро догадался. Самым подходящим будет сказать, что парень просто занервничал. Сама же Ынхи, словно уже получила ответ на свое предложение, лишь сказала, что они еще спишутся, а затем ушла.

В тот день Марко предполагал, что всю смену будет думать только о ней. Намекала ли девушка, что напишет после работы, и оставалось лишь ждать сообщения? Или раз именно он первым вернется в комнату отдыха, то лучше ему и написать первым? Или вообще подождать, а потом позавтракать и не разойтись? Не слишком ли это обременительно? Он думал, что все мысли будут только об этом, но ошибался. По итогу Марко размышлял о словах своего тренера Кёркуса. Так уж вышло.

Когда Ынхи ушла вперед него, он покинул комнату отдыха и столкнулся с Кёркусом, который уже закончил работать. Выражение лица тренера было твердым, читались гнев и решительность. Марко видел его только приятным и добрым, когда тот объяснял ему принципы их работы. В этот раз он ворвался в комнату, словно стадо быков, и лишь коротко поздоровался. Переживая за старшего коллегу, Марко поинтересовался, не рабочее ли у него сейчас время, на что Кёркус резко кивнул и сказал:

– Да, время еще рабочее. Но не у меня. Я с нынешнего момента устраиваю с коллегами забастовку.

Они с Ынхи договорились о встрече на –45-м этаже. Марко впервые опускался куда-то настолько низко, потому смотрел на сменяющиеся цифры этажей в лифте с небольшой напряженностью. Он боялся, что будет выглядеть комично, поскольку слишком сильно позаботился о своем внешнем виде, но все равно надел свитер поверх сиреневой рубашки, которые выбрал ему Толга. Словно уже побывав там однажды, друг посоветовал на –45-м этаже ходить с гордо расправленными плечами и выглядеть уверенно, дабы никто не думал затевать драку. А еще Толга сказал, что позаботится о Марко, и достал бобовый бальзам и щипчики. После того как постриг парню ногти, он намазал бальзам ему на кутикулу. Толга пояснил, что это было действительно важно. Интерес – дело одной секунды, а вот любовь – это то, ради чего нужно соответствовать многим мелким стандартам. Друг просветил Марко, что будет нехорошо провалиться по части гигиены, явившись с грязными ногтями. Так что Марко ехал в лифте, смотрел на свои ухоженные руки и ждал, когда же подъемник окажется на –45-м этаже. Парень слышал, что там полно казино и развлекательных заведений, к тому же это единственное место в подземном городе, где разрешен алкоголь, отчего там бродило много странных людей. Марко представил себе улицу, похожую на те, что он некогда видел с друзьями в фильмах, – сырую и темную, где из тени переулков выглядывают нелегальные торговцы, продающие товар с рук, – и нервно сглотнул слюну. Однако открывшийся вид был скорее похож на не вовремя украшенную к Рождеству улицу.

Дорога была покрыта искусственным снегом, и округу освещали маленькие фонарики, которыми были увешаны постройки, пока повсюду доносились рождественские песни. До этого момента Марко мог только читать и смотреть видео о том, что это за праздник в конце года, в который люди делятся друг с другом жареным арахисом, поэтому для него раскрывшийся вид был чем-то новым. Он рассеянно стоял, словно потерявшийся ребенок, когда к нему кто-то подошел.

– Сейчас у них концепт Рождества. В прошлый раз был Хеллоуин. А до этого летний фестиваль фейерверков.

Когда Марко оглянулся, то встретился взглядом с Ынхи. Ее одежда никак не отличалась от той, что она обычно носила. Единственная новая деталь – челка, которую девушка убрала по обе стороны от лица. Такое небольшое изменение делало ее немного старше. Марко ощутил странную грусть. В один момент Ынхи стала взрослой, совсем не выделяющейся в этом месте.

– У них тут всегда есть какой-то концепт. Разве не красота? Ты ведь не знал, что такое бывает? – повернувшись, сказала Ынхи.

В ее глазах отражались огоньки маленьких лампочек. Марко подумал, что весь здешний свет оказался внутри зрачков девушки.

Марко действительно ничего не знал об этом месте, но списать неведение можно на то, что и повода узнавать не было, раз он пока не пил алкоголь. Пить спиртные напитки разрешалось с шестнадцати лет, а сам Марко впервые оказался здесь только сейчас – до его дня рождения еще полгода. Когда Ынхи пригласила в джаз-бар, он был в курсе, что существуют аналогичные места для людей помладше, и предположил, что на –45-м этаже тоже такие будут.

– Если кто спросит, просто скажи, что тебе шестнадцать. Добавишь лишний год-два – могут заподозрить, – тихонько прошептала Ынхи ему на ухо перед входом в заведение. Затем она чутка взъерошила ему волосы, которые Марко так усиленно укладывал утром, и расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке. – Нужно убрать лишнюю опрятность. Расслабься.

Девушка взяла за руку застывшего