Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла - Анна Крылатая

Тепло её ладоней, биение сердца через тонкую ткань платья — ровное, живое, совсем не такое, как моё бешеное, — и доброта... отогрели моё тельце. Это было спасение не сказочное, а человеческое, простое, от одной женщины к другой. Теперь я даже смогла вполне сносно выдавать звуки. Осталось только придать им смысла...

— Люди добрые! — начала я, а в голове тут же вспыхнула фраза: «Поможите, чем можите», не помню уж откуда она. Пошевелив усами, я продолжила более осознанно: — Царица Евдокия Красно Маковка хоть и пришла в себя, но пока ещё слишком слаба. Сейчас никому нельзя с ней общаться и беспокоить. Поэтому, расходитесь, товарищи!

Тьфу, ёжки-матрёшки! Откуда эта советчина полезла?.. Люди вон тоже не поняли, чего я от них хочу, поэтому так и стояли, разинув рты и вытаращив глаза.

— Пошли все вон! — тихо, но очень угрожающе зарычал Святополк. И тут же повернулся ко мне с глазами миленького щеночка и даже хвостом замахал, мол, правильно ли всё сделал. Я одобрительно покивала ему и продолжила наблюдать за людьми.

Народ охал, ворчал, оглядывался, но расходился. Однако понять, какой из недобрых взглядов был обращён ко мне, какой к Волку, а какой к царице, оказалось невозможно. Всё-таки, придётся разбить эту толпу и опрашивать по одному, чтобы выяснить, кто из них мог тратить Евдокию. Но сначала, конечно, поговорю с Бабой Ягой. И Фёдора найду.

Зоряна очень осторожно прижала меня к сердцу и поцеловала в макушку:

— Спасибо тебе, Мышка-Наружка...

Я почувствовала влагу на своей шкурке. Вот уж кто-то, а эта девочка искренне любила Евдокию, я чувствовала силу её чистых эмоций каждой волосинкой! Или у мышей это шерстинки?.. Такую бы невесту царевичу надобно, а не старую калошу...

Сама царица снова погрузилась в дрёму. И сейчас на совсем ещё не старом лице морщин стало меньше, а румянца больше! Да словно какое-то умиротворение светилось изнутри. Я закрыла глаза и от всей души поблагодарила матушку-Русь за помощь и исцеление. Получив от неё в ответ лёгкое касание, будто поцелуй любящей мамочки на ночь, я пообещала не расслабляться и продолжать расследовать случившееся. Ведь, как говорится, на Русь надейся, а сама не плошай!

Вскоре возле нас остались только те мужчины, которые помогали вынести царицу на улицу. И ещё один — совсем юный, высоченный, нескладный. Его рыжие волосы торчали во все стороны, лицо сияло улыбкой, веснушками и большими зелёными глазами.

— Здравствуй, Мышка-Наружка, — поклонился он в землю, когда увидел, что я его заметила. — Батюшка прислал на подмогу. Меня Фёдором кличут.

И смотрит вроде на меня, а взгляд нет-нет, да и оббежит Зоряну заинтересованным взглядом. Я сурово прищурилась:

— Поговорить нам надобно.

Скомандовав перенести царицу обратно, а Святополку отгонять всех, кто надумает её потревожить, я спрыгнула с рук Зоряны и потрусила в сторону. Фёдор послушно пошёл за мной. Я оглядывалась на него, а он оглядывался на мою девицу, но она хотя бы не сводила глаз с царицы. Нет, я всё понимаю, Зоряна, конечно, красавица! А умница-то какая! Тёмно-русая косая, синие глубокие глаза, кроткое выражение милого лица. И стройная, как берёзка, и сердечко доброе. Не могла я отдавать кому-то, кроме достойнейшего из достойных — Никиты...

Чтобы отвлечься от мыслей, разрывающих сердце острой горечью, от которой сжимается горло и холодеют кончики лапок, я самым суровым тоном скомандовала:

— Сядь и расскажи о себе!

Фёдор почти упал там, где стоял, скрестил ноги и зажав руками лодыжки, стал говорить:

— Младшой я, осемнадцати лет отроду. Всё умею, всё можу — и избу срубить, и колодец выкопать, и огород вскопать, и мечом биться! — Фёдор изобразил, будто схватил оружие и начал махать им. Движения были точные и сильные, за ними чувствовался опыт. А у меня сердце теплом наполнилось — как же сильно Черномор любил своего младшего, что в восемнадцать лет велел оставаться дома, когда все остальные отправились воевать. Боится потерять сыновей, хоть одного уберечь пытается, чтобы род не прервался.

— Батюшка велел слушаться, как его самого, — закончил Фёдор, снова схватив себя за ноги. Мне стало смешно — он пытается руки свои суетливые контролировать. Пальцы подрагивали, выдавая волнение.

Хороший он парень, как мне кажется! И Зоряне бы подошёл такой умелец — она смогла бы его обогреть и усмирить... Мышьё-моё! Да что со мной происходит? Я то в одну крайность бросаюсь, то в другую! Надо прекращать уже распоряжаться судьбой девицы, да делом заняться.

Я скомандовала Фёдору охранять царицу в те моменты, когда Зоряна устанет. Так есть шанс, что они поменьше будут пересекаться, до побольше времени Евдокия будет под присмотром. Святополк им поможет, а мне предстоит начать настоящее расследование с допросами и поисками улик.

7. Молодой мышке у нас почёт — старикам у нас острог

Лапки сами несли меня в острог на другой конец города. Никита, конечно, погорячился, упекая жалкую старуху так далеко, однако безопасность Евдокии для нас играла важное значение. На мышку никто из жителей не обращал внимания, а вот мои обострённые ушки улавливали голоса, доносившиеся со всех сторон — слухи о скором выздоровлении царицы мчались быстрее меня. И несмотря на то, что вести про войско Кощеево уже успели напугать до коликов, народ радовался и ликовал!

Сколько же любви и тепла было в этом веселье! Красно Маковку любили не только в царских палатах, но и по всему стольному граду! Моё сердечко наполнилось нежностью, когда я думала об этой мудрой и по-настоящему доброй женщине. Только такая и смогла бы вырастить настоящего русского богатыря с большим сердцем.

Эти мысли навели на меня тоску, поэтому я постаралась переключиться на что-то другое. Хотя голоса людей то и дело называли моё имя, отвлекая от размышлений. Мышку-Наружку Периметровну восхваляли! И с одной стороны мне было приятно слышать тёплые слова ещё и о себе, но с другой... Это же опять всё Святополк приукрасил! Никто не звал меня «Периметровной», кроме него... Ох, попадись он мне сейчас...

Я и сама не заметила, как оказалась возле частокола. Правы были стражники, велевшие бежать всё время «прямо да прямо, поколь не упрёсси». Ворота находились с правой стороны. Но мне пришлось искать норку, так как молодцы, охранявшие вход в острог, находились сверху и просто не видели и не слышали малютку в моём лице.

Когда и это препятствие осталось позади, меня всё-таки встретили, как подобает — с поклоном и уважением. Здесь тоже уже все успели узнать, чем я заслужила доверие царевича, поэтому