Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения

— … абсолютно дикарка, я слышала! Нашел ее в грязи, как щенка!

— И зачем понадобилась такая? Уж не для укрепления ли союза с червями земляными?

— Тссс! Говорят, орк-стражник уже успел ею попользоваться. Отсюда и интерес…

Слова были как удары кнута. Они говорили обо мне. Они уже все знали. И вынесли приговор. Я отшатнулась от двери, сердце бешено колотясь. Интриги. Козни. Это было хуже, чем открытая угроза. Я не разбиралась в этом. Я была танцовщицей из обычного мира, где злость выражалась в хлопанье дверью и язвительных комментариях в соцсетях, а не в этих ядовитых шепотах за спиной.

Я метнулась вглубь комнаты, ища укрытия, но его не было. Я была как на ладони. Прозрачная. В отчаянии я схватила с туалетного столика тяжелый костяной гребень и швырнула его в стену. Он с глухим стуком отскочил на пол, не оставив на гладкой поверхности и царапины. Бессилие снова накатило на меня волной. Я села на пол у кровати, обхватив колени руками. Знак на запястье горел, словно насмехаясь надо мной.

«Ты — собственность короны», — прозвучал в памяти его низкий, властный голос.

Собственность. Вещь. Игрушка, которую будут передавать из рук в руки, обсуждать, унижать, пока не надоест. Но тогда… тогда зачем все это? Зачем мыть, одевать, причесывать? Чтобы было приятнее ломать? Из горла вырвался сдавленный стон. Я закрыла глаза, пытаясь представить себе шум города, грохот метро. Но вместо этого перед глазами встало лишь его лицо — прекрасное, холодное, с глазами цвета звездной пыли, полными бездонного, хищного интереса.

И посреди всего этого ужаса, одиночества и отчаяния во мне шевельнулось что-то теплое и стыдное. Что-то, что заставило меня снова посмотреть на свое отражение в полированном полу. На девушку в черном шелке. Он смотрел на меня. И почему-то это пугало больше всего.

Глава 6

Грем

Я не пошел в казармы. Не пошел к кузнецам, чтобы залатать доспехи, и даже в пивную, где ждал крепкий эль и привычный гул сородичей. Нет. Я прошел через весь этот проклятый черный город, под насмешливыми взглядами стражей на башнях, и вышел за ворота. Обратно к Чащам. Мне нужно было дышать. Не этим спертым, пропахшим магией и интригами воздухом Илирита, а чем-то настоящим. Влажным запахом гниющих листьев, хвои, крови. Чем-то, что не напоминало бы о ней. Но ее запах, черт бы ее побрал, преследовал меня. Этот сладковатый, чуждый аромат, впитавшийся в кожу, въевшийся в ноздри. Он витал вокруг, как дымок от костра, который нельзя развеять.

Я добрался до той самой поляны. Труп Гнилостного Пса уже начал разлагаться, привлекая падальщиков. В воздухе стояло тяжелое зловоние. Я пнул бездыханную тушу сапогом, с наслаждением ощущая, как хрустят кости под мощью удара. Ярость, которую я сдерживал все это время, рвалась наружу. С громким рыком я выхватил топор и обрушил его на ближайшее дерево. Удар! Щепки полетели во все стороны. Еще удар! И еще! Я рубил, не целясь, вкладывая в каждый взмах всю свою ярость, все свое недоумение, всю свою боль.

Она. Эта хрупкая, чужая девчонка. С глазами, полными страха и чего-то еще… чего-то, что задевало самые потаенные струны во мне. И этот проклятый Знак! Маэльвир. Всегда Маэльвир. Он всегда получал все лучшее. Власть. Почет. А теперь и ее. Ту, что я нашел первым. Ту, что моя кровь признала своей еще до того, как его магия наложила на нее свое клеймо.

Я рубил до тех пор, пока мои плечи не заныли от напряжения, а дыхание не стало хриплым и прерывистым. Топор глубоко засел в древесине. Я облокотился на древко, чувствуя, как рана на плече жжет огнем, напоминая о ее цене. О ее цене за мою глупость.

«Спасибо». Этот тихий, срывающийся шепот прозвучал у меня в голове громче, чем рев сражения. За что? За то, что привел ее в логово змея? За то, что отдал ее ему на растерзание? Я вырвал топор из дерева и с силой швырнул его на землю. Он воткнулся в мягкую почву и замер, словно упрекая меня. Тишина леса, обычно успокаивающая, сегодня давила. Я был один. Совершенно один со своей яростью и своей… тоской. Да, черт побери. Тоской по тому, что даже не успело стать моим.

Я вспомнил, как она смотрела на меня в тронном зале Маэльвира. Не на него, на его величие и холодную красоту. А на меня. В ее взгляде читался вопрос. И предательское доверие, которого я не заслуживал. Я был ее единственным знакомым якорем в этом море ужаса, и я сам отдал ее на съедение акулам.

С проклятием я плюнул на землю и начал шагать по поляне, не в силах усидеть на месте. Что он с ней сделает? Этот холодный, расчетливый эльф. Он сломает ее. Выжжет из нее все это тепло, всю эту искренность, которая так резала глаз и так манила. Он превратит ее в одну из своих надменных куколок, в еще один трофей на полке. Мысль об этом вызывала во мне желание крушить все вокруг. Мои клыки обнажились в безмолвном рыке.

Внезапно мои руки наткнулись на что-то мягкое, зацепившееся за колючий куст у опушки. Я наклонился и выдернул это. Клочок ткани. Тонкий, тот самый, из которого было сшито ее нелепое платье. Он порвался, когда она бежала, спотыкаясь о корни. Я замер, сжимая тряпицу в кулаке. Она была грязной, порванной, но до сих пор хранила слабый отзвук ее запаха. Того самого, чужого и манящего.

Я не должен был этого делать. Я должен был швырнуть эту дрянь прочь, забыть, стереть ее из памяти. Но я не смог. Моя ладонь, будто против моей воли, поднесла ткань к лицу. Я вдохнул. Снова тот самый аромат. Страха, леса и чего-то неуловимого, что было просто… ею.

В груди что-то коченело, каменело от противоречивых чувств. Ярость к Маэльвиру. Жгучее желание вернуться во дворец, выломать дверь в ее комнату и… и что? Унести ее отсюда? Куда? Она помечена. Весь мир дроу будет против нас. Мой собственный народ отвернется, увидев в этом оскорбление союза.

И даже если бы… что я мог ей предложить? Жизнь в суровых горных крепостях? Походы, битвы, грубую пищу и вечный холод? Она, такая хрупкая, с ее большими испуганными глазами? Она не выжила бы и дня. Но разве жизнь в золотой клетке у Маэльвира лучше?