Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

не дурное предзнаменование, а гарантия отличного вида на соседний лесопарк. Но реальность, как обычно, сумела удивить откуда не ждали. Лифты, перегруженные жителями башни, не справлялись совсем. Вот опять машина аварийной службы у подъезда предрекала, уже который раз за неделю, мучительное восхождение по пожарной лестнице без надежды на вознесение.

Впрочем, грех жаловаться. Василиса была счастлива новому ремонту, детской площадке в компании молодых мамочек и не особо дергалась по поводу лифтов. Коляску можно было оставить у вахтера, а Ванькины возражения — что стены в один пеноблок не имеют права на согласование — отметались как несущественные. В деревенском доме Сашку и Фёдору растить было бы гораздо сложнее.

Уговаривать себя, что если миниатюрной Ваське не влом таскать близнецов на руках по лестнице, то и он одолеет это восхождение без проблем было сродни аутотренингу. Мысли перескочили на детей. Иван невольно хмыкнул.

С именами их близнецов получилась смешная история — если бы он сейчас был готов смеяться, вспоминая, как будущий дед и бабушки делили наследников. По дурацкой традиции в их семье, будто в царской, чередовались два имени — Иван и Фёдор, изредка разбавляясь пришлыми Николаями и совсем уж редкими Михаилами.

Фёдор Иванович, на правах главного спонсора и непререкаемого авторитета, настаивал на имени Фёдор, обещая прямо сейчас переписать в наследство половину активов. Драгоценная тёща, которая проигнорировала свадьбу единственной дочери, но впоследствии активно лезла в семейную жизнь молодой пары, требовала назвать внука Александром — в честь героически пропавшего деда. Звонила Василисе ночами, заявлялась в неурочное время и портила жизнь родной дочери, пока не добилась своего. Чисто из вредности и противоречия, как считал Иван.

Эту вечно занятую на съёмках, самоуверенную даму он боялся почище любого чудовища. Евгения Николаевна вела передачу про здоровый образ жизни на центральном канале, нрав имела скверный и умела так поджимать подкачанные ботоксом губы, что спорить становилось бессмысленно. Проще было уступить и отпустить любящую бабушку восвояси. При ее графике и занятости жизнь родной дочери была на последнем месте в списке дел.

Может, из-за этого Васька и выросла нормальным человеком, а не копией своей мамаши?

Вот так и вышло, что первенца назвали Александром Ивановичем, а похожую на него до последней родинки сестрёнку — Федорой. Новоявленный дед возражать не стал. Он успел наобщаться со сватьей до отрыжки, а после родов был так счастлив, что гудел неделю — не приходя в себя. Перенервничал, будто сам рожал.

Раскаленное солнце, которое и не планировало садиться за горизонт, прожаривало лестницу многоэтажки сквозь высокие окна — будто пыталось испепелить каждого смертного, посмевшего влезть в этот аквариум.

— Кто так строит? — вопрошал Иван небеса, перешагивая через ступеньки и проклиная тот день и час, когда проявил малодушие, принимая подарки от родителей.

— Ну не мог же батя и этот подарок сделать с подвохом?..

Он предлагал, зазывал пожить в их коттедже на Новой Риге. Места бы хватило всем. Но, Иван же гордый — как пингвин. И, похоже, такой же глупый. Ковыряя ключом в замке, мечталось только о душе и диване — вне зависимости от порядка действий. Можно было бы согласиться и на коврик у двери, лишь бы под кондиционером.

— Я дома! — крикнул Ванька в тишину квартиры, снимая кроссовки.

Разбросанные игрушки и раскрытая сумка с детскими вещами явно указывали: Василиса недавно вернулась с детьми с прогулки. А представить, как она тащит на себе двоих упитанных карапузов на чёртов этаж, — было страшновато. Наверное, отмокают в ванной или уже укладываются спать. Стоило бы не шуметь. Но слово, как известно, — не воробей.

Глава 3

Любишь меня, люби моего кота

Василиса спала с малышами в спальне за закрытой дверью и, к счастью, Ванька их не разбудил. Он заглянул потихоньку, полюбовался на раскинувшую руки жену и двух деток, что симметричными фасолинками прижались к маме с обеих сторон. Идиллия. Тишина и покой. Главное — не будить. Федора, как обычно, аристократически оттопырила мизинец, засунула кулак в рот вместо соски, а Сашка скинул носок, сверкая голой пяткой. Какая-то патологическая нелюбовь у сына к обуви и к носкам в частности. Так бы и ходил босиком, если б не вредные родители. Полюбовавшись пару секунд счастливый папаша ретировался так же тихо, как зашел. Первое правило молодого родителя. Если есть свободная минутка — стоит ее использовать, а не клювом щелкать.

Тихо, как Штирлиц в стане врагов, принял душ и на цыпочках пошёл опустошать холодильник — раз уж всё так удачно складывалось. Суббота входила в нормальное русло, и завтра маячил настоящий выходной — когда можно просто валяться и никуда не спешить.

Меню родителей двух полугодовалых деспотов на натуральном прикорме редко состоит из стейков с кровью. Тут, обнаружив что-нибудь аппетитнее супа-пюре из брокколи, начинаешь радоваться. А будешь капризничать — получай творожок на ужин или пельмени. Сам себе вари, как хочешь.

Васька застала мужа за просмотром холодильника. С видом первооткрывателя он заглядывал и нюхал кастрюли и лоточки, но судя по выложенной на стол колбасе был готов сдаться на милость бутербродов в этой неравной схватке.

— Котлеты на плите, — тихо на ухо шепнула жена, — чайник поставь, я сейчас вернусь.

Чмокнула звонко в ухо и упорхнула феечкой, пока оглушенный радостной вестью муж не начал вопить от радости. Ведь специально зараза такая целилась. Впрочем, за котлетки можно и не такое простить.

Нет ничего для женщины приятней, чем смотреть, как голодный добытчик мамонтов ест приготовленную ею еду. Ест с аппетитом, прихлебывая горячий чай — и в этот момент, расслабленного, размягченного домашним уютом и сытостью, можно брать его тепленьким и просить чего угодно.

— Ванюш, я тут подумала. Лето заканчивается… Ты нас отпустишь на недельку, другую в санаторий? Устала я от Москвы, на природу хочу. А мама твоя говорит — нашла замечательное место. Ты ж не обидишься, что один останешься на недельку? — Васька подложила еще одну котлету на тарелку и подняла бровки.

Хоть немножко зная Василису, можно было предположить, что в абы какой санаторий она не поедет. Явно готовились заранее. Побег из курятника задумывался явно не один день: маршруты построены, варианты отсеяны. С двумя маленькими детьми, тут ещё и маму подключили. Согласие Ивана было чистой формальностью. Но всё же — ценной. Будь он против — отменила бы поездку, глазом не моргнув.

Иван выдержал паузу, глядя как любимая косплеит котика из мультика и вздохнул, вспомнив сломанный лифт.

— Конечно, езжайте. У нас опять