Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

Василиса сначала радостно кивнула, потом кинулась обниматься и целовать куда ни попадя любимого, не забывая впрочем залезть в телефон, чтобы показать чудеса прекрасного отдыха в фешенебельном подмосковном пансионате. Иван даже про котлеты забыл. Идеальный момент завлечь любимую в зал, на удобный диван, пока мелкие спят.

Он уже успел посадить ее к себе на колени, запустить руки под футболку, предвкушая сладости семейного долга.

— Мяу, — раздался из-за холодильника требовательный голос товарища кота. Который нам совсем не товарищ.

— Ну нет! Это вообще ни в какие ворота не лезет!

Романтический момент был похерен, так толком и не начавшись. Васька вывернулась из объятий и попятилась в коридор, с таким ужасом в глазах, будто вместо холодильника у них как минимум портал в ад открылся.

— Это ж просто кот. Вась, ну чего ты его боишься? Сама ж нашла под забором. Помнишь, какой он лапочка был? — Иван всё ещё пытался воззвать к рассудку, к логическому мышлению — если в этой дурацкой мистике и поломанной телепортации шерстистого негодяя можно было логику применять.

Расширившиеся глаза Василисы и бледное её лицо выражали ужас и брезгливость вперемешку. «Как бы визжать не начала, — подумал Иван, — Тогда точно детей разбудит, и будет полный кирдык».

Раньше, до близнецов, она в Базиле души не чаяла. А теперь даже слышать о нём не хочет. Да и вообще старается поменьше вникать в сонные дела деревенские. Дети на первом месте, и здесь другим чудесам места не остаётся.

— Может, тебе показалось? Смотри, тут никого нет, — последняя попытка не испортить вечер окончательно провалилась, когда подлец ответил уверенным «мряу» на голос Ивана.

Васька скрылась в коридоре, откуда ультимативно заявила: — Вытаскивай это потустороннее чудовище и вези в деревню, чтоб духу его тут не было! Я это отродье дьявольское к детям не подпущу!

Как назло, в спальне подал голос Сашка: он всегда просыпался первым. Фёдора присоединилась к брату спустя буквально секунду. Хлопнула дверь спальни и разговаривать более было не о чем.

Мечты о выходном накрывались медным тазом. Два часа туда с котом в обнимку и непонятно сколько обратно. Иван со вздохом отодвинул тарелку и встал лицом к холодильнику.

— Вылезай сам. Я сегодня уже шкаф двигал. Не вылезешь — так и оставлю. Будем потом тебя в цирке показывать, как первого плоского кота, застрявшего в текстурах.

Дома он матом не ругался. Даже безобидное слово «падла» не прозвучало — осталось на кончике языка, как невыпущенный пар.

Из спальни донесся ядовитый комментарий любимой: — Можешь с этим чертовым котом ворковать за дверью, а не дома? Обратно не торопись, нас бабушка заберет на машине. Дверь закрой!

Вот и посидели в тихом семейном кругу.

Под всё более требовательные завывания Базилевса холодильник всё-таки пришлось отодвинуть от стены. В расширившуюся щель, с недовольной мордой, просочился сам виновник переполоха. Потерся о Ванькины ноги — и запрыгнул на табуретку, будто ничего и не было. Ещё и котлеты нюхать взялся, гад такой.

— Я тебя, вредителя потустороннего, на стельки пущу, — ласково проговорил Иван.

Злиться на это природное явление — всё равно что ругать дождь зимой или снег в мае. Тем более что он и сам не был уверен, можно ли что-то сделать с этим монстром в кошачьем обличье. Плохого, вроде, от Базилевса никто не видел. Да и коза кота приняла. А то, что пропадает и появляется где захочет, — дело житейское. Некоторые вообще с рогами и крыльями — и никто не пугается. А могли бы. Чего Василиса на него взвилась — непонятно. Сама ж в этой сказке обеими ногами завязла.

— Вась, я постараюсь быстро обернуться. Вы когда уезжать собрались? — подхватив под мышку хвостатого гостя, Иван уже в прихожей решал в голове сложнейшую задачу:

Надеть кроссовки и, отпустив кота, завязать шнурки — или поехать в сланцах и не рисковать семейным благополучием?

О способности Васисуалия просачиваться сквозь закрытые двери можно было кино снимать. Коты — жидкость. А некоторые — вообще газ.

Василиса заперлась в спальне с детьми и демонстративно не вышла провожать. Попробуй разбери этих женщин. Чего у них на уме — непонятно.

Кое-как напялив кроссовки, вышел с волочащимися по полу шнурками. Хорошо, что ключи от машины не пришлось искать, и телефон не забыл. Вернётся с деревни — тогда и поговорят нормально.

За спиной щелкнул замок, еще и ключ провернула, чтоб наверняка. Василиса — в осадном положении. Теперь, пока живоглот не окажется в деревне, можно не возвращаться. Всё равно не пустит.

Кот висел довольным меховым шарфом на сгибе руки, не проявляя ни капли недовольства, пока спускались по злосчастной лестнице вниз. Лифт так и не починили. Кроссовки норовили слететь с пяток, суббота летела в тартарары — но настроение, как будто, и не испортилось. Наоборот.

Где-то на середине пути Иван взялся фальшиво насвистывать бодренькое: «Мы едем, едем, едем в далёкие края…» Странное дело: как только Базилевс оказывался поблизости, то и у Ивана настроение поднималось. Какая-то кошачья магия, не иначе.

Если подумать и откинуть обиду за недоеденный ужин и недополученные поцелуи, то выходило в целом даже неплохо. Иван ненавидел сборы, когда по квартире мечется взъерошенная женщина, перекладывает по десять раз сумки, дети плачут, а Иван во всём виноват. Выгнала мужчин из дома — вот пусть с мамой сами и собираются. Это, во-первых.

А во-вторых, сбежать из душного города в деревню, пусть и по такому поводу, — как ни крути, неплохое завершение рабочего дня. В деревне, в саду — прекрасные качели, где можно подремать в тишине. Может, даже на завтра задержаться. Всё равно выходной.

— Надо хоть что-то хорошее видеть в сложившейся ситуации. Да, Базилио? Ты ж за этим ко мне домой приперся?

Смахнув с переднего сиденья салфетки и бутылку воды, Ванька посадил кота в машину, закрыл дверь — и набрал таки жене на мобильный.

— Вы когда уезжать собрались? Да, в машине он запертый. Я на него смотрю — не сбежит. Да, понимаю, что ты и вправду его боишься. Василек, я ж слова не сказал. Сказала — увезти, вот видишь: сел и поехал. Постараюсь вернуться сегодня, ну край завтра с утра, а там как дорога позволит. Не волнуйся. Всё хорошо. Я не обиделся.

Обошёл машину. Сел на водительское, выслушивая долгий монолог в трубке — про то, как она волнуется за детей и любит Ваньку, но перебороть