Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

Ощупав и погладив со всех сторон любимицу, он признал её абсолютно здоровой и полной сил. Встал с топчана и пошёл в дом — смотреть первого заразившегося. По всем показаниям, нулевой пациент получается. С него и начнём.

Прохор лежал на жарко натопленной печи, завёрнутый в бабкину шаль, а сверху ещё и тулупом прижатый. Бледное, в испарине личико домового выражало даже не страдание, а ту безысходность, что Иван частенько видел у умирающих животных. Плошка с молоком и мёдом стояла нетронутой возле безвольной маленькой руки в смешной толстовке от Ленкиного младшего. Будто не нечисть какая, а ребёнок с бородой помирал на печи деревенского дома.

— Та-а-ак! — Не обращая уже внимания на то, что в чужом сне у него ни маски, ни перчаток, ни медицинского чемоданчика с собой не приснилось, Иван скинул тяжеленный тулуп, выкутал легонькое тело в разноцветных кроссовках из шали и понёс из протопленного, душного дома. От Прохора шёл сухой жар, будто не домовёнка выносил, а каравай из печи.

— Ох, свят-свят! Ты куда понёс? Ему пропотеть надо, с мёда всегда пропотеть — первое дело от болячки-то! — Юлька, переметнувшаяся в сонный мир, стала всё той же Маланьей Афанасьевной, что Лизавете то ли родной, то ли двоюродной бабушкой была. Никак она к новому телу привыкнуть не могла. Старость не в костях, а в голове — вот и перекидывалась девушкой-бабушкой из яви в сон.

— Он и так горит температурой, куда ещё нагревать? Дом натопили, укутали, как куклу. На воздух его несу. Прочь с дороги! — страшным голосом прорычал Иван, когда понял, что бабуля решила не пускать доктора за порог. — Тряпку дайте чистую и водку, если есть.

Бережно опустив больного на топчан в саду, Иван в очередной раз вспомнил о своём чемоданчике. Хоть волком вой в этом сонном средневековье! Из жаропонижающих — только водкой обтирать. «Не продуло бы на улице, — подумал он. — Впрочем, тут хотя бы температуру сбить сначала, а там и остальное лечить будем».

— Бегу, бегу! Вот тебе простынка свежая, в семи травах стирана, а вот и бутылка. Я на этом самогоне настои ставила, от костеломки. Остаточек, как знала, не пользовала, — затараторила бабка.

Трескотня Афанасьевны раздражала. «Вроде сама знахарка, а тут Прохора чуть заживо не сварила, — мелькнуло в голове у Ивана. — Может, растерялась?»

Треск домотканой простыни, когда Иван отрывал кусок, полоснул по нервам. Бабка ахнула: она и не рассчитывала, что новую вещь так рвать начнут — на тряпки. «Ну так я тряпку и просил», — мысленно усмехнулся Иван.

Намочив кусок ткани мутным, сивушным самогоном прямо из горлышка, аккуратно начал промакивать грудь домового. Раздел горящего Прохора, завернул в простынку и обнял, будто собственного ребенка, подхватившего сезонный грипп.

— Морс кисленький найдется? У него обезвоживание. Может у вас аптечка дома есть? Мне ж его лечить нечем, понимаете?

В голове крутились обрывки прочитанных народных рецептов. Одно время он с Василисой перешерстил весь интернет с этими травками, когда та в лесной избушке зелья с начальницей на пару варила. Неужели бабушка ничего от снятия температуры, кроме как пропотеть не вспомнит?

— Давайте Маланья Афанасьевна, расчехляйте свои рецепты. Нам от лихорадки средство надо, аспирин там или нурофен с аналогами. Не собьем температуру, сгорит Прохор ваш.

— Так это от лихоманки одно средство и есть — молоком отпаивают. А температура сама спадет, — продолжала упорствовать бабка.

— А если не лихоманка это? Боже, я даже слова этого не знаю. Не видите, что не помогло ваше лечение? Ну хоть попробуем. Чем вы температуру сбиваете, если ребёнок заболел?

— Так малиной с питьём горячим, — растерянность на лице Маланьи сменялась задумчивостью. Крепко ей эта лихоманка втемяшилась в голову — о другом и думать не хотела.

— А если сильный жар?

— Кору ивы белой завариваю, да обтирания делаю. Так это ребёнка…

— Ну так идите, заварите!

Точно. Крутящийся на кончике языка салицин — предвестник аспирина — был в ивовой коре. Ещё бы вспомнить, как уголь активировать в домашних условиях… Хоть туда-сюда из сна в реал скачи. Кто бы знал, как ему не хватает тут аппаратуры! Поставил бы капельницу с глюкозой и физраствором от обезвоживания, свечку с нурофеном, да и анализы можно было бы взять. А так — всё на глазок. Полевая, мать её, медицина. Знахарство и мракобесие.

Клюквенный морс выпаивали с чайной ложечки, чередуя с отваром ивовой коры. Иван всё-таки растолок уголёк из печки и в чашку замешал — хуже уже не будет.

Прохор на свежем воздухе потихоньку терял по градусу тот страшный жар, что так напугал Ивана. От отваров ли, или оттого, что не дали свариться заживо, он стал понемногу приходить в себя. Осоловело поглядывал из всклокоченной, словно воронье гнездо, шевелюры, начал морщиться от горького отвара, а то глотал будто воду.

— Это что ж за напасть такая? Отродясь домовые не болели ничем серьезней лихоманки подпечной, а тут, смотри, и вправду помогает. Чего скажешь, Иван Федотов сын? Мы-то с тобой тоже заболеем, а коза моя? — голос бабули и вправду дрожал, тревога плескалась, как в переполненном ведре с дождевой водой. Еще капля и польется через край.

— Не знаю я. Я ж не человеческий доктор. Если не заразились, то может и не заболеете. К Милке не ходите, пока одежду не смените и не помоетесь в бане. Чашки, ложки Прохору отдельно держите, да и дом помойте хорошенько с щелоком. Если б анализы можно было сдать, то проще бы было, а тут на ротавирусную инфекцию похоже, но тогда все бы заразились. Подождите. В деревне, говорите, все домовые заболели? А вместе они не встречались? Может праздник какой был? Не похоже это на отравление, хотя как сейчас определить.

В голове крутились мысли о современных методах диагностики, о лабораторных анализах, о том, как легко было бы установить причину болезни в обычной клинике. Но здесь и сейчас — только травы, зола и отчаянная надежда в честное бабкино слово, что домовые не болеют обычными болячками.

— Как не встречались? Намедни они Никонора старого в город провожали — у колодца гудели полночи, пока веником не разогнала! Вот оно что! Я ж эту воду жабью в рот не возьму — на родник хожу в лес, а у Милки дождевая бочка стоит. Нализались, ироды, водой колодезной самогон ворованный запивали. Вот тебе и потрава на всё село! А ну, я им щас задам! Я-то думала — эпидемия, а они…

Маланья Афанасьевна вперила гневный взгляд в несчастного