Ученик гоблина 5 - Марко Лис

к тому, что орк попытается прощупать меня на прочность какими-нибудь дешёвыми провокациями. В конце концов, хорошую драку в Ковенанте отродясь никто не запрещал — здесь это считалось чуть ли не формой вежливого общения. А как ещё выяснить у кого древко оружия толще и длиннее?

Единственное жёсткое табу касалось схваток между Высшими. Оно и понятно, ведь внутри сцилл этих чудовищ обычно запечатано слишком много сил. Если они разойдутся не на шутку, то последствия не сгладить никакими исцеляющими рунами, будь те хоть трижды легендарной девятой орбиты. Сокрушительные выплески подвластных им стихий запросто выжигают всё внутри огромных радиусов, из-за чего риск случайных жертв среди простых смертных возрастает до небес.

А магия, вопреки сказкам, вовсе не всесильна. Из чертогов смерти она никого не возвращает. Исключением можно назвать разве что адептов стихии «смерти» — или «нежизни», кому как привычнее говорить. Но тут само название исчерпывающе описывает суть. Поднятый мертвец не оживает в истинном смысле слова. Его душа безвозвратно покидает этот мир, а Высшему достаётся лишь послушная, медленно разлагающаяся мясная марионетка. Радости от такого спасения мало.

Так вот, возвращаясь к нашей встрече. Фирменная орочья грубость вкупе с их вечным надменным взглядом не стала для меня шоком. Я ожидал чего-то подобного.

Однако реальность превзошла ожидания. Этот тип вместо банального приветствия просто небрежно оттолкнул меня плечом в сторону — так сильно, что я едва удержал равновесие. Ему не хватало разве что пнуть меня, словно назойливого бродячего пса, путающегося под ногами.

В этот момент я понял, за что именно старик так сильно невзлюбил нашего гостя. Наш дед в принципе не жаловал серокожую братию, но этот конкретный индивид явно умудрился превзойти многих своих сородичей по уровню вызываемого омерзения у окружающих.

— Решил позлить учителя? — рядом со мной нарисовался Арах.

Гоблин не зубоскалил открыто, но по его лёгкой, едва заметной усмешке я отчётливо понимал, что внутри он буквально ликует. Правда, этот его восторг только сильнее сбивал меня с толку. Я совершенно не улавливал причин такой радости.

— Такой шанс упустил, нэк, — сообразив по моему лицу, что от меня ускользает сама суть, снисходительно пояснил гоблин.

И ведь он был чертовски прав.

Выпад орка оказался слишком уж неожиданным — без должной раскачки, сразу в лоб. Я банально растерялся, оказался обескуражен и не нашёлся, что ответить на такое хамство. А сейчас серокожий громила вместе с остальными уже уселся за стол. Любая моя попытка начать пикировку теперь выглядела бы жалко и запоздало.

Воин всегда говорит врагу глядя прямо в лицо, а лаять в спину — удел трусов.

— Успеется ещё, — тихо бросил я, мысленно радуясь, что наставник сам одобрил «воспитательные» меры в отношении орка.

За столом на нас с Полуухим никто не обращал ни малейшего внимания. Разговор вели шаман с Эрвином.

Зуг’Гал попросил того ещё раз обрисовать задачу и в деталях рассказать всё, что известно о нашей цели. Но тут представитель сотника ничего нового поведать не смог. Четыре Плети. Судя по необычному поведению тварей, лазутчики пришли к выводу, что они могут быть разумными — кем-то вроде офицеров в армии заражённых скверной. В чём именно заключалась эта «необычность», гоблин и сам толком не знал.

— Скольких здесь, в Сольге, вы уже приняли на службу? — спросил шаман.

— Я ведь говорил, что вербовкой Высших займётесь вы, уважаемый Зуг’Гал, — вежливо улыбнулся в ответ Эрвин.

— Малец, ты говорил, что набрали около полутысячи бойцов, нэк.

— Да, но среди них всего шестеро Пробуждённых, и никого выше второй орбиты.

— И что? — наставник сложил руки, сомкнул пальцы в замок и, чуть подавшись вперёд, опустил на них подбородок. Его взгляд не обещал ничего хорошего.

— Если разведка правильно оценила силы врага, то для выполнения задачи нам нужно собрать отряд из Высших минимум от четвёртой орбиты.

Зуг’Гал выдержал короткую паузу, а после громко расхохотался. Вдоволь отсмеявшись, он резко оборвал смех:

— Мы возьмём всех Высших, которых только сможем.

— Но у некоторых первая орбита в зачаточном состоянии, нэк. У одного вообще пока сформировано только одно рунное гнездо!

— Я. Сказал. Всех.

Эрвин попытался спорить. Гоблин усердно напирал на то, что это нерационально, мол, толку от зелёных новичков в реальном бою не будет никакого.

— Они будут только путаться под ногами и мешать, — отрезал он. — А у нас нет права на ошибку.

— Ещё мы возьмём полторы, нет, лучше две сотни обычных воинов, — старику было глубоко плевать на логичность доводов оппонента.

— Это невозможно, я обещал отправить их к господину Тьяа Ан, — категорично заявил Эрвин. — Поэтому вы должны уговорить сильных Высших…

— Мне плевать на твои обещания, — жёстко перебил его мастер. — Наша задача — не уничтожить, а захватить Плеть. Ведь если она разумна, с ней получится пообщаться. А значит, нам нужно связать тварей боем и хорошенько измотать. Для этого и нужен расходный материал, нэк.

— Вы хотите принести в жертву несколько сотен воинов? — у Эрвина от такой простоты буквально округлились глаза.

— Именно, — хладнокровно кивнул старик. — Так что найди для нас две сотни бойцов, — после короткой паузы он хищно добавил, — лучше, если это будут орочьи рубаки.

— Орк не жалко? — шумно засопел Ирг, раздувая широкие ноздри от приступа злости.

— Если найдёшь мне вместо них тысячу гоблинов, я не против, — учитель даже не повернулся к десятнику, продолжая буравить взглядом Эрвина. — Но орки намного сильнее и выносливее. И да… их не жалко, нэк.

Тяжёлый обеденный стол взмыл в воздух так быстро и плавно, словно весил не больше сухой щепки. А в нём, на минуточку, было никак не меньше пятидесяти мер — добротный, толстенный дуб, который даже просто немного с места-то сдвинуть в одиночку тяжело.

Я невольно вспомнил, как всего пару часов назад, орудуя теневыми щупальцами, целился сперва в чашку, а после в миску, ударяя по столешнице, но массивная деревяха от силы сдвинулась лишь на пару дюймов.

Орку же стоило лишь по-настоящему разозлиться, как он, особо не напрягаясь, одним коротким движением перевернул стол. Да уж, наш дедуля мастерски умеет находить чужие болевые точки и давить на них.

При всём этом орочий десятник не утратил самообладания окончательно. Несмотря на бешеный приступ ярости, стол он отшвырнул в сторону с поистине филигранной точностью. Пролетев по дуге, массивная