Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Отчего?

— От того, что князья Полоцкие после свадьбы отца стали не главными в роду Рюриковичей.

— Но ты ведь тоже из полоцких. Да и Ярослав. Чего им с Брячиславом делить?

— Ну, если только власть, — она усмехнулась. — Ты ещё слишком юный, чтобы влезать во всю эту семейную политику. Но иногда мне кажется, что ты задаёшь слишком взрослые вопросы.

Я посмотрел на неё внимательно.

— Пожалуй, ты права.

— Женишься?

— Обязательно, — кивнул я. — Когда-нибудь. На княжне заморской. Обязательно красавице и с огромным приданым. А пока и других дел полно. Ты есть хочешь? А то за этими разговорами я тебя и не накормил толком. Надо же мне как-то тебя за спасение отблагодарить.

Она вытащила откуда-то из складок своего сарафана баюн-камень.

— Ты обещал его переделать, чтобы можно было песни выбирать из тех, которые любы. Вот, принесла.

Я с улыбкой положил на камешек руку.

— Готово. Как пользоваться, помнишь?

— Как такое забыть? — она опять улыбнулась.

Повезло мне с тёткой. И умна, и красива, и с чувством юмора всё в порядке.

Я встряхнул головой. На тётках тут жениться не принято ещё. Тут вам не будущая просвещённая Европа с её папской диспенсацией, разрешающей браки между близкими родственниками царских кровей. Там и испанские Габсбурги, и королева Виктория отличились. Я помню ещё сильно удивлялся, когда читал, что наши Николай II и его жена были троюродными братом и сестрой. Вот ведь угораздило. Тьфу-тьфу-тьфу!

Я посмотрел в сторону кухни. Ленку не увидел, но она точно была где-то там. И, наверняка, всё слышала.

…

…

Глава 3

Я упал на кровать и с трудом закрыл глаза. Вот вроде и вымотался за день сильно, а нервное напряжение этого дня не отпускает до сих пор. Кровь бурлит, и мысли в голове мечутся разные.

У высокой политики свои законы. Я могу быть реально крутым богатырём, неубиваемым и сильным. А попав в жернова государственного управления, меня просто пережуют и выплюнут, если не соблюдать эти их правила общественного устройства. Мир, основанный на правилах… Где-то я такое уже раньше слышал в прошлой жизни. Только тут правила представляют собой смесь из старых родоплеменных обычаев и новой христианской морали. Не всегда даже понятно, что это какие-то правила. Тем более мне, который был рождён и воспитан совершенно в другую эпоху, с другими социальными и этическими нормами жизни.

— Это ещё хорошо, что они сразу не стали подставлять тебя, а решили начать по-хорошему.

Елена лежала рядом со мной, положив голову мне на грудь, и медленно поглаживала меня рукой.

— Как это — подставлять? — я немного удивился, что она опять вернулась к этой теме. И так недавно вечером поговорили уже с ней по поводу визита на смотрины, которые устроили для меня двое местных авторитетов. А она вдруг снова про это. Не даёт ей покоя тема моего будущего семейного статуса.

— Ну вот, например, если тебя отец семейства застукает наедине с его дочерью. Ор будет до небес. И тут либо виру за потерю чести платить, либо жениться. И я почти уверена, что про виру даже речи не будет.

— Думаешь, могут так попробовать подставить?

— Запросто. И не посмотрят, что ты князь. Сколько раз видела уже. Как девка засидится, так и все средства хороши, лишь бы её к мужу пристроить. А тут цельный князь.

Я задумался, а она тихонько захихикала.

— Что, княже, страшно?

— Да уж. Другое дело — с мужами воевать. Там хоть понятно всё. Бей и уворачивайся. А тут что? С бабами так не повоюешь ведь.

— Беги, княже, — она опять хихикнула. — От такого бега чести не убавится. Наоборот, сочтут ловким да удачливым.

— Да некуда мне бежать, — я покачал головой и покрепче её обнял. — Придётся оборону выстраивать. Спасибо тебе за предупреждение. Теперь везде только с охраной ходить буду, чтобы одного не подловили.

Она тоже покрепче ко мне прижалась, и я, наконец-то, уснул.

Чтобы тут же увидеть во сне свою синеглазую спутницу в красивом бальном платье и с веером в руке.

— Ну как? Доволен? — Ника усмехнулась, уселась в кресло и закинула ногу на ногу, совсем не по этикету изображаемой её нарядом эпохи.

— Ты о чём? — я тоже сел в кресло напротив неё.

— Ты теперь официально князь Древлянский. Скрываться не надо. Можно открыто торговать своими камешками, зарабатывая кучи денег. Дом в столице большой есть. С Матрёной всё разрулил даже лучше, чем сам представлял. Елену пригрел. С Ярославом и другими родственниками всё выровнял. Жизнь удалась?

— Тебя послушать, так у меня теперь не жизнь, а сплошной рай будет? А я ведь сегодня прям по краю прошёл. И никакие руны тут не спасли бы.

— Ты про смотрины? — она махнула свободной от веера рукой. — Ерунда! Это они дёрнулись чисто по инерции со вчерашнего княжеского пира. Пока не прощупали тебя ещё. Видят только внешнюю картинку: молодой неопытный князь, которому просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. И с иконой тебе повезло, и с волшебными камешками. Все ведь думают, что ты просто отцовский клад нашёл.

— То есть, просто серьёзно не воспринимают ещё?

— Угу. А ты бы сам поверил в то, что у такого безусого юноши есть свой опыт и знания, чтобы такие вещи делать? Вот то-то! Так что пока за тебя всерьёз и не брались ещё. Так, на один зуб пробуют.

— А ты говоришь, что уже и волноваться не о чем?

— Я не то говорила, не передёргивай! — она нахмурилась и сверкнула синими глазами. — Просто, если смотреть на этот этап твоей новой жизни, то могу тебя поздравить с его успешным прохождением. Но расслабляться точно рано.

— Ну, спасибо! — я огляделся по сторонам, пытаясь понять, что за помещение Ника тут смоделировала для нашей встречи. Богато. Прям замок какой-то.

— Петергоф при Екатерине Второй. Не отвлекайся. Какой план?

Я задумался.

— Сколько процентов ядра у тебя восстановлено?

— Тридцать один и шестнадцать сотых.

— А сколько надо для активации МПД?

— Не знаю точно. Всё зависит от тех секторов ядра, которые будут активированы в первую очередь. Но не меньше восьмидесяти.

— То есть, если я найду этот самый ключ власти, это сильно ускорит процесс?

— Сильно. Если он включит дистрибьютор, то я смогу и ядро восстановить быстрее, и у тебя появится тут такой козырь, против которого точно никто ничего сделать не сможет.

— Это