Системный тактик - Макс Крынов

После усилия ниже ребер вспыхнула злая боль, тонкая и глубокая, будто в центр груди изнутри загнали раскаленную спицу. Я задохнулся и осел назад.

Мать дернула меня к себе, усадила почти насильно, прижала мою руку к груди и заговорила громче, чем собиралась.

— Зачем ты это делаешь, милый?! Ты только что потерял сознание! Лекарь сказал не нагружаться, а ты вместо того, чтобы лежать спокойно и дать взрослым понять, как тебе помочь, пытаешься встать на ноги. Думаешь, что твой рывок что-то исправит?

В зале стало тихо.

Отец смотрел на меня внимательнее. Возможно, он ожидал истерики, отрицания, крика, плача, детского упрямства, стыда или попытки спрятаться за мать. Возможно, он видел перед собой сына, который должен был быть раздавлен провалом, а вместо этого пытался встать с пола.

Я поднял взгляд на лекаря.

— Что произошло на испытании?

Голос вышел хриплым, но достаточно ровным. Мастер Хорн чуть повернул голову, тоже оценивая меня.

Варрен посмотрел на стеклянную сферу, что лежала на низкой подставке у стены. В глубине мутного стекла плавала серебристая пыль, и я ясно ощущал, что не хочу касаться этой вещи снова.

Мать посмотрела на меня с грустью.

— Корбин…

— Мира, — тихо сказал отец.

Мать замолчала, но руку мою не отпустила.

Варрен посмотрел на меня, и я увидел, как он выбирает безопасную версию. Не ложь, нет, а ту мягкую, обтекаемую правду, которую говорят детям, старикам, отчаявшимся родственникам и людям, за которых кто-то много платит. В прежней жизни я слышал такие интонации в кабинетах, где врачи объясняли мне перспективы так, чтобы я не мог обвинить их во вранье, но и не получил всей правды сразу. «Надо наблюда-ать», «посмотрим дина-амику», «не будем зага-адывать».

Отец вмешался раньше, чем лекарь начал говорить.

— Не сглаживайте углы, Варрен. Мы все хотим знать конкретику.

Лекарь бросил на него короткий взгляд, затем снова посмотрел на меня.

— Испытание было проверкой проводимости и вместимости резерва, реакции каналов и устойчивости ядра под малой нагрузкой, — сказал он уже обычным тоном. — Это не боевой экзамен и даже не настоящее напряжение, а базовая проверка, которую ребенок с нормальной энергетикой должен выдержать без потери сознания и даже без серьезного дискомфорта. Нужно было вместить в себя небольшой внешний поток, пропустить его по основным каналам и вернуть энергию в шар без задержки и рассеивания.

Он сделал паузу, но отец быстро сказал:

— Продолжайте.

— У Корбина проявились сразу три проблемы, — сказал Варрен. — Первая: поток пошел не по основным каналам, потому что те недостаточно развиты, а разошелся по дополнительным ответвлениям в груди и голове, из-за чего нагрузка ударила туда, где ее не должно было быть. Вторая: каналы не расширились под давлением, что было бы ожидаемо для подростка его возраста, а начали спазмировать, сужаясь и перекрывая движение энергии. Третья: после прекращения испытания остаточный поток продолжал гулять по энергоканалам, нагружая их, пока он не потерял сознание.

— Простыми словами, пожалуйста.

Варрен посмотрел на мать, потом на меня, потом на Хорна, и мне стало ясно, что следующую фразу он хотел бы не произносить при Элине.

— Простыми словами, лорд Даллос? Если бы мальчик пытался провести через себя не энергию из артефакта, а создать полноценную боевую технику, он мог бы повредить сердце, мозг или центральный узел резерва. Он бы стал инвалидом.

Слово «инвалид» отозвалось неприятной дрожью. В нем было слишком много прошлого, слишком много личного. Коляска, поручни, чужие руки, сочувствие и раздражение на это сочувствие, сильные руки вместо сильных ног, необходимость заранее думать о том, сможешь ли ты добраться из точки А в точку Бэ. Здесь, в чужом мире, оно прозвучало так буднично, что меня на миг пробрало холодом.

Мать снова сжала мою руку.

— Из-за чего? — спросил я. — Болезнь, травма или меня неправильно учили?

Варрен поморщился. Ему не понравился вопрос, а может, не понравилось, что я задал его сам. Отец на этот раз не потребовал ответа, и лекарь воспользовался этим, отвечая без желания и явно не полностью.

— Нельзя точно сказать без длительного наблюдения. Часть проблем врожденная: слабая емкость резерва, узкие каналы, плохая переносимость резкого давления. Часть приобретенная. Я вижу, что вас щадили на тренировках, скажем так, а каналы развиваются не только с возрастом, но и от дозированной нагрузки через боль, восстановление и повторение упражнений. Тут принцип тот же, что с мышцами: без работы развития не будет.

Мастер Хорн посмотрел на отца.

— Я говорил, что нужно повышать нагрузку, господин.

Отец не ответил. Зато мать резко повернулась к наставнику, и в ее лице мягкость исчезла, оставив одну защиту.

— Вы говорили, что ему нельзя давать лишнюю нагрузку, потому что он хуже восстанавливается после занятий, и если теперь вы хотите представить дело так, будто все эти годы только вы один понимали правду, то я напомню вам ваши же слова после прошлой зимы!

Хорн выпрямился, но голос не повысил.

— Я говорил не так. Я говорил, что нельзя давать ему нагрузку бессистемно, госпожа Даллос. Еще я говорил, что если каждый раз сокращать занятия, отменять спарринги, просить мальчиков работать мягче, останавливать отработку при первых признаках боли и заменять тренировку настоями, то в день настоящей проверки могут быть проблемы.

Во мне поднялось чужое старое чувство Корбина: обида, стыд и желание сказать, что это несправедливо. Он старался! Он правда старался! Он приходил на занятия, терпел, слушал, повторял, падал, путался, краснел под взглядами других учеников и улыбался матери, когда она приходила за ним. Он не просил, чтобы его берегли.

Я вдохнул, переждал боль ниже ребер и задал следующий вопрос.

— Как с этим бороться? Что можно исправить, что нельзя, какие есть риски?

Лекарь посмотрел на меня уже иначе, с настоящим удивлением. Возможно, он ждал слез, отрицания, детской злости, попытки спрятаться в материнских объятиях или вопроса о том, стану ли я бойцом. Вместо этого получил вопрос о причинах, рисках и плане восстановления.

— Исправить все полностью у тебя едва ли получится, — сказал он после паузы. — Вернуть тебя на полноценный боевой путь я бы сейчас не обещал и не советовал бы семье строить надежды в этом плане. Но если ты хочешь понимать, что делать дальше, я дам рекомендации.

Варрен поднял с пола сумку, убрал инструменты в пенал и начал