Не дожить до смерти - Алекс Рудин

— А он не хотел?

— Не хотел, — подтвердил Михаил. — И я его поддержал. Он глава рода по праву рождения!

Зотов спокойно откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на княжича.

— Это вы убили своего дядю, Михаил Александрович?

— Что? — вскипел княжич. — Нет!

— Вы приказали кому-то сделать это? Охранникам? Кому-то ещё?

— Нет! Я знаю, что Воронцов — ваш друг, и вы хотите выгородить его. Но имейте в виду, это у вас не получится. Он убийца, и скоро об этом узнают все! У вас есть ещё вопросы?

— Пока нет, — покачал головой Никита Михайлович. — Но могут появиться. Не покидайте Столицу, Михаил Александрович.

— И не собирался! Я не сбегу, даже не надейтесь.

Он направился к двери, но я остановил его вопросом:

— Скажите, Михаил Александрович, а кто теперь станет главой вашего рода?

Княжич медленно повернулся к нам.

— Этот человек имеет право задавать мне вопросы? — надменно поинтересовался он у Зотова.

— Отвечайте, — прищурился Никита Михайлович.

— Я не знаю. Дядя оставил завещание у своего поверенного, спросите его.

Княжич снова повернулся и вышел из библиотеки.

— И о чём он нам соврал? — с интересом спросил Зотов.

Я покачал головой.

— К сожалению, княжич Долгоруков почти всё время говорил правду. Солгал он только в конце. Он знает, кто станет главой рода.

— Думаете, дядя завещал место главы племяннику? — удивился Никита Михайлович. — И сказал ему об этом? Так ведь это мотив, Александр Васильевич. И ещё какой!

— Ошибаетесь, Никита Михайлович, — возразил я. — Князь Долгоруков и так должен был передать власть другому члену своей семьи. Этого потребовал император. Княжичу не нужно было убивать дядю, чтобы стать главой рода.

— А что, если он решил управлять родом самостоятельно, без оглядки на дядю?

— Вряд ли он пошёл бы на такой риск. Скорее, попытался бы прибрать власть к рукам постепенно.

— Но тогда вы остаётесь единственным подозреваемым. По крайней мере, пока мы не выясним, почему вы ничего не помните о встрече с князем.

В дверь постучали, и в библиотеку заглянул Щедрин.

— Я закончил и уже отправил тело князя в морг, — сообщил он. — Вы едете в управление?

— Едем, — кивнул Зотов и поднялся из кресла.

* * *

Едва мы с Никитой Михайловичем вышли на набережную, к нам бросился редактор Черницын.

— Ну, наконец-то! Александр Васильевич, у вас уже есть подозреваемый? Правда, что князя зарезали? Вы нашли орудие убийства? Как думаете, кто это сделал? И куда он делся?

— Прочь с дороги! — зарычал Зотов. — Иначе я арестую вас за помехи правосудию.

Черницын проворно отскочил в сторону.

— Вот, теперь я вам не мешаю. Идите, куда хотите. Но скажите хоть что-нибудь! Читатели разорвут меня, если я не дам им информацию. Александр Васильевич, ну хоть вы меня поймите — если конкуренты меня обойдут, газету просто перестанут покупать.

— Пока я могу только подтвердить, что князь Долгоруков умер насильственной смертью, — сказал я. — Остальное покажет следствие.

— Потрясающая скромность! — раздался за моей спиной язвительный голос.

Я обернулся и увидел Михаила Долгорукова. Он вышел из дома вслед за нами и теперь приветливо улыбался Черницыну.

— Проходите, господин репортёр, не стесняйтесь. Я всё вам покажу и расскажу. Это граф Воронцов стесняется, а мне скрывать нечего.

— Не сметь! — угрожающе произнёс Никита Михайлович. — Это место преступления.

— Так уж вышло, что я живу на месте преступления, — злорадно усмехнулся Долгоруков. — Имперские законы не запрещают приглашать гостей и дружески болтать с ними за чашкой чая. Не так ли, господин полковник? Или вы теперь арестуете меня?

— Я арестую господина Черницына, если он напишет хоть слово об этом деле, — едва сдержался Зотов.

— Он нарочно выводит вас из себя, — тихо сказал я. — Не тратьте время попусту, лавину голыми руками не остановить.

Никита Михайлович негодующе фыркнул и молча пошёл к мобилю, а Черницын прошмыгнул в калитку княжеского особняка.

— Завтра вся столица будет говорить, что вы убили князя Долгорукова, — сказал Зотов, трогаясь с места. — Репортёры будут следить за вами, да и за мной тоже. Для вашего спокойствия я официально помещу вас под домашний арест. Имейте в виду, вам будет запрещено выходить из дома без сопровождения полиции. Да и с полицией не стоит этого делать, если вы не хотите оказаться в окружении зевак.

Зотов говорил разумные вещи, но я покачал головой.

— Домашний арест не годится, Никита Михайлович. Иначе все подумают, что вы делаете мне поблажку по дружбе, а это может погубить вашу репутацию. Вам придётся запереть меня в камеру управления.

— Там вам будет не слишком удобно, — предупредил Зотов.

— Ничего, как-нибудь переживу. Зато в любой момент буду у вас под рукой. Нужно поторопиться с расследованием.

Когда мы добрались до управления Тайной службы, Никита Михайлович предложил мне стул, а сам плюхнулся в кресло и достал из кармана свой знаменитый чёрный блокнот.

— Начнём. По своей воле вы Долгорукова не убивали, так?

— Так, — согласился я.

— Значит, вас либо опоили каким-то магическим зельем, либо зачаровали. Вам какой вариант больше нравится?

— Никакой, — подумав, признался я. — Зелья не бывают без побочных эффектов, их действие я бы наверняка почувствовал. Но главное — последние два дня я ел только дома. Вы же не думаете, что меня опоила Прасковья Ивановна?

— И даже кофе нигде не выпили? — прищурился Зотов. — Ни за что не поверю.

Я задумчиво почесал подбородок.

— Вы правы, я заглядывал в несколько кофеен. Даже в ту, что напротив управления. Это было вчера утром.

— А что вы там делали? — удивился Зотов.

— Разговаривал с Мишей Кожемяко по личному делу. Его дочери скоро исполнится год, вот я и спрашивал, что подарить ей на день рождения. Заодно повидался с другом, в последнее время вы так загрузили его работой, что он и дома почти не бывает.

— Странно, — хмыкнул Никита Михайлович. — Мне он не жаловался. Вернёмся к делу. Мне нужны адреса всех заведений, в которых вы выпили хотя бы глоток воды за последние три дня. Я поручу господину Кожемяко их проверить.

Зотов щёлкнул пальцами. Стоявшая в углу жаровня негромко загудела, в ней вспыхнуло пламя. Никита Михайлович поставил на огонь ковшик, который заменял ему джезву.

— Ну, а что насчёт ментальной магии? — спросил он. — Могли вас зачаровать и заставить прийти в дом князя?

— Видите этот перстень? — я показал Зотову кольцо с чёрным алмазом, которое всегда носил на руке. — Он помогает мне сохранять ясность рассудка. Зачаровать меня можно, как и любого другого человека. Но для этого требуется много времени и сильное ментальное воздействие.