Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Чжу Юйхэн резко распахнул нижнюю рубашку и уставился на свое отражение в бронзовом зеркале, рассматривая кроваво-красную линию, пересекавшую его тело. Ладони непроизвольно сжались в кулаки.

Эта линия возникла, когда он был окружен бушующим пламенем, начиналась в точке Чжубинь, проходила через точки Фушэ [26], Цимэнь, Тяньту, Ляньцюань, соединяя их одной кроваво-красной нитью, откалывавшей правую половину его тела – жуткое зрелище.

Придворные лекари утверждали, что это след, оставшийся после повреждения системы кровообращения, достаточно просто принимать лекарства, рассеивающие застой крови, и через несколько дней линия сама собой исчезнет. Однако Чжу Юйхэн обнаружил, что этот странный темно-красный отпечаток день ото дня становился только отчетливей, и теперь был похож на яркий и пугающий язык гадюки.

Один год.

После того как Вэй Яньлин озвучил диагноз, все дурные предчувствия, которые испытывал Чжу Юйхэн, сбылись в наихудшем варианте, определяя его будущее. Первое светило медицины Поднебесной, прослуживший императору долгие годы, Вэй Яньлин прекрасно понимал, как нужно себя вести, чтобы выжить при дворе. Однако раз он, точно зная, что это дело нешуточное, все-таки решился сообщить наследному внуку императора правду, то это может говорить лишь об одном – его болезнь лишь временно перешла в стадию инкубации, через некоторое время симптомы обязательно проявятся.

Вэй Яньлин совершенно отчетливо увидел, какие муки предстоят Чжу Юйхэну в течение этого года, но также переживал, что император будет продолжать давить на него, может, даже издаст специальный указ, требуя излечить внука. Только поэтому при первом же случае проявления симптомов он поспешил признаться в собственной беспомощности.

Чжу Юйхэн уставился на спутанную кровавую нить, взгляд его глаз был холодным, как лезвие ножа. Но в итоге он просто схватил рукой подготовленные атласные одежды и накинул их себе не плечи, маскируя смертельный шрам, затаившийся на теле.

Юноша облачился в длинный черный халат с меховыми вставками и узкими рукавами, удобными при стрельбе из лука, плотно затянул кожаный пояс, инкрустированный бордовыми кораллами. Он подтянул ворот церемониального одеяния немного вверх, чтобы тот обхватил заднюю поверхность шеи, и дополнительно прикрыл то место украшением из коралла. Вместе с легким щелчком запонки на вороте все следы болезни на теле оказались скрыты под тканью, украшенной узорами из серебристо-серых благовещих облаков.

Чжу Юйхэн снова внимательно посмотрел на себя в зеркале, замерев на мгновение. Атласный пояс с нефритовыми подвесками стягивал талию, подчеркивая фигуру, облаченную в черное церемониальное одеяние, а плотно вышитые облака ненавязчиво намекали на роскошь и благородство. Телосложением он был высокий и стройный, но при этом нисколько не слабый, лишь выражение лица было слегка изможденным, а в остальном он по-прежнему был воодушевленным и полным энтузиазма юношей, имевшим право стоять неподалеку от императора во время официальных аудиенций.

Кто поверит, что ему на этом свете осталось жить совсем недолго?

Пусть даже это сказал лучший врач Поднебесной, но где гарантия, что он не ошибся с диагнозом?

Словно желая отбросить свое собственное отражение в зеркале, Чжу Юйхэн с силой взмахнул рукавами, круто развернулся и широким шагом вышел из прохладных покоев Внутреннего дворца, решительно вступая в полосу яркого дневного света.

Телохранители-лунсяны [27] уже ожидали за дверьми и одновременно поприветствовали его. В ответ Чжу Юйхэн слегка кивнул головой, сбежал по ступенькам вниз, вскочил в седло и, раз за разом рассекая кнутом воздух, погнал коня вперед.

Вот-вот должно было наступить лето, погода была изумительной, а потому конь скакал особо быстро. Теплый ветер скользнул по щекам Чжу Юйхэна, и печальные тучи, скрывавшиеся в его душе, вдруг резко всплыли из глубин сознания, заполняя собой все вокруг. Вместе с ними поднялись на поверхность и кое-какие угрюмые и тяжелые мысли. Как будто растаяли зимние снега, обнажив обширные заброшенные земли: вокруг лишь студеный мороз, непроглядный мрак и невозможность вернуть все, как прежде.

Чжу Юйхэн словно наконец очнулся, по телу внезапно пробежал мертвецкий холод.

«Один год».

Если ему правда остался только этот короткий отрезок времени, тогда даже верхом на самой быстрой лошади, будь он даже самим Куафу [28], ему все равно никак не догнать солнце, не изменить своей судьбы.

Прошел день – и отведенный ему срок сократился на день.

Пройдет год – и настанет конец всему.

Леденящий холод, зародившийся в его сердце, просочился наружу, потек по кровеносным сосудам, сантиметр за сантиметром распространяясь по всему телу. В конце концов холод сковал юношу с головы до ног, все туловище окоченело, он даже кончиками пальцев был не в силах пошевелить.

Чжу Юйхэн несся вперед во весь опор, как если бы хотел обогнать время и оказаться в будущем. Его конь был превосходен – без труда оставил далеко позади всех сопровождавших.

Гора Ваньсуйшань находилась сразу за северными стенами Запретного города, но Чжу Юйхэн решил поехать окольной дорогой и двинулся вдоль защитного рва. Все-таки незачем было лишний раз проезжать сквозь дворец царских жен.

Свернув за первую угловую башню, он увидел толпы столичных горожан: вдоль рва раскинулась ярмарка, люди покупали и продавали, торговались, спорили – сплошной шум и гам. Его взору открылась роскошная оживленная картина: красные стены и золотая черепица строений Запретного города, гул толпы, снующей на их фоне. Юноша будто окончательно пробудился. Он придержал коня и остановился у берега рва, дожидаясь сопровождавших.

Столичная знать и чиновничество прекрасно проводили этот теплый день, а для Чжу Юйхэна он стал началом конца. Юноша поднял ладони и накрыл ими глаза, сдерживая блестевшие на солнце потоки, хлынувшие из глаз, отгораживаясь от прекрасного расцветающего мира.

Взбираясь все выше по небосводу, солнце излучало все больше жара, невооруженным глазом было видно, как сжимаются и укорачиваются тени под деревьями. В этот момент юноша всем своим существом прочувствовал: оставшиеся ему триста шестьдесят дней жизни очень скоро сократятся на сутки. А он стоит в самой середине этого стремительно несущегося потока времени, и ему совершенно некого попросить о помощи, никто не спасет его, ему даже не с кем поделиться этой тайной.

Времени на скорбь и слабость у Чжу Юйхэна тоже было совсем немного – как только свита нагнала его, наследный внук императора уже больше не мог позволить себе выказать на лице хоть толику отчаяния или внутренней борьбы.

Чжу Юйхэн убрал ладонь с глаз, глубоко вздохнул и взглянул на мир, раскинувшийся перед ним. В этот момент, как будто это было уготовано судьбой, он увидел девушку, сидевшую на корточках у рва, она была занята тем, что выбирала свежую рыбу в деревянной кадке.