Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

В этот момент свет солнца был особенно пленителен, его лучи, отражаясь от воды, озарили всю фигуру незнакомки, как если бы ее тело было покрыто слоем позолоты. Все это было похоже на фантазию, химеру, созданную переливами солнечного света. Центром этого фантастического мира, местом концентрации всех выдумок была черно-синяя стрекоза, которая, казалось, готовилась вспорхнуть и улететь прочь от локонов девушки.

Шелково-атласное туловище, четыре прозрачных крылышка из тонкой газовой ткани. Мимо пролетел летний ветерок, слегка коснулся щек незнакомки, а крылышки стрекозы продолжали неустанно трепетать, словно насекомое было маленьким веером.

Эта стрекоза была как две капли воды похожа на ту, что вылетела из огня, охватившего три больших дворца.

Чжу Юйхэн продолжал совершенно неподвижно сидеть верхом, неотрывно глядя на силуэт той девушки. На ладонях юноши, сжимавших уздечку, проступила холодная испарина.

Та стрекоза, заставшая его врасплох своим неожиданным появлением, теперь эта девушка со стрекозой в волосах, внезапно вступившая в его жизнь, – это все заставило Чжу Юйхэна вспомнить, как он впервые отправился с дедом в военный поход, как несся вскачь по степи, как отрубил голову первому противнику, вставшему у него на пути.

Лезвие меча не издало ни звука, юноше лишь почудилось, что рука слегка помедлила, точно в нерешительности, но клинок уже вышел с другой стороны шеи воина армии врага. Брызнула теплая свежая кровь, и человек, которого он раньше и в лицо никогда не видел, навсегда покинул этот мир.

В один момент было решено, кто будет жить, а кому достанется смерть, исход сражения был предрешен.

Как коварна судьба, как ужасна нависнувшая над головой смерть – и вдруг, совершенно неожиданно, он увидел слабый проблеск надежды. Ожидание, пугающее и полное неизвестности.

Будто не в силах больше выносить такую колоссальную тревогу, Чжу Юйхэн задержал на миг дыхание, а затем опустил взгляд с волос девушки на ее руки. Их вовсе нельзя было назвать красивыми: пальцы хоть и были длинными, но слишком уж грубыми для женщины. Кроме того, на них было множество застарелых шрамов – большие и маленькие, они крест-накрест рассекали всю тыльную сторону ладоней.

Девушка сидела на корточках перед лотком рыбака, руками вылавливая рыб из деревянной бадьи. В такой ситуации прочие люди обычно хватали рыб за туловище, но незнакомка, присмотрев тучную рыбку, вцепилась правой рукой ей в голову, вонзила большой палец под жабры, а остальными четырьмя пальцами зажала пасть и голову рыбы, после чего с легкостью вытащила добычу из воды. Прием был жестоким, но безотказным.

Рыба попробовала продолжить биться, но ее жабры были зажаты, силы быстро покинули ее, и, дернувшись пару раз, она беспомощно обвисла, сразу как-то обмякнув. Подняв добычу, девушка обратилась к рыбаку:

– Вот эту, нанижите на веревку.

Девушка говорила с цзяннаньским [29] акцентом, голос не был ни звонким, ни мелодичным, а напротив слегка сипел и дрожал, совершенно не похожий на вкрадчивые и нежные голоса дворцовых прислужниц.

Волосы незнакомки были собраны в простой низкий пучок, заколотый той самой стрекозой, слабо мерцавшей в лучах солнца. Одета девушка была в желтое платье из шелка Юэ [30] с узкими рукавами, а кожа ее вовсе не отличалась белоснежностью – освещенная солнцем, она сияла точно золотистый мед, прозрачный и текучий. На правой руке незнакомки был черный браслет два цуня [31] шириной, плотно расшитый узорами, украшенный разноцветными драгоценными камнями, жемчужинами, агатами и лазуритами – слепящая глаза мешанина.

Рыбак взял две рисовые соломины, продел их сквозь жабры рыбы и протянул покупку девушке. Та взяла ее со словами:

– Дядюшка, ну куда годится так связывать рыбу? Я же ее до дома даже донести не успею, как она помрет – несвежая рыба будет.

Говоря это, покупательница взяла еще парочку соломинок, одной рукой быстро смотала их в жгут, затем ловко разломила пасть рыбы, просунула жгут через ее жабры и обмотала дважды вокруг хвоста, намертво завязав узел. Рыбы оказалась полностью перевязана в виде полукруга, изогнутая, с вывернутыми жабрами – без слез не взглянешь.

– Вот так! Кстати, дядюшка, впредь можешь не таскать бадью на рынок. Как наловишь рыбы, вот так перевяжи их, сложи в трюме лодки и периодически поливай водой – гарантирую, рыбы проживут еще сутки, а то и двое.

– Девушка, рыбы без воды гибнут, ты уверена, что твой способ сработает? – рыбак не особо поверил.

– Рыбы как люди, выживут, только если смогут дышать. Так перевязав рыбу, мы насильно раскрываем ей жабры, так что даже не в воде они будут работать. Дядюшка, доверься мне и попробуй в следующий раз, – хихикнув, ответила покупательница.

Девушка слегка склонила голову набок, потянувшись щекой к плечу – словно хотела изобразить позу рыбы, которую держала в руке.

Чжу Юйхэн затрясся от ужаса, резко отвернул голову, чтобы избежать взгляда девушки, а затем повернул коня, так и не рассмотрев как следует внешность незнакомки. Позади его уже ожидала подоспевшая свита.

Чжу Юйхэн опустил веки, не давая эмоциям просочиться наружу через глаза, и, подгоняя коня, понесся на юго-восток. За спиной на небольшом расстоянии скакали с десяток телохранителей-лусянов, мчавшиеся во весь опор по середине улицы.

Та девушка вместе с прочими горожанами отскочила с дороги, встав на обочине улице. Дождавшись, когда процессия уедет достаточно далеко, она надула губы, похлопала по одежде, сбивая с нее пыль от конских копыт, а затем принялась без какой-то видимой цели расхаживать по вновь оживившемуся рынку со связанной рыбой в руке.

Повернув в сторону дворца Фэнтяньдянь, Чжу Юйхэн натянул поводья и оглянулся назад, ища глазами ту девушку. В этот момент младший командующий гвардией Восточного дворца Вэй Ханчжи, сопровождавший наследного внука императора, услышал, как тот тихо позвал его по имени. Он тут же развернул своего коня и приблизился к Чжу Юйхэну, ожидая распоряжений.

Тот пристально следил взглядом за силуэтом, то появлявшимся, то исчезавшим в океане людей. Ненадолго замерев, Чжу Юйхэн поднял кнут и, указывая в толпу, произнес:

– Девушка в желтом платье с рыбой в руке. Разузнай про нее.

Вэй Ханчжи изумленно повернул голову, вглядываясь в ту девушку, в голове закрутился ураган мыслей. Его Высочеству уже исполнилось двадцать лет, но из-за заботы и личного внимания императора к его воспитанию он постоянно метался между Шуньтяньфу и Интяньфу [32], занятый изучением основ управления страной. К четырнадцати годам он уже прекрасно разбирался в государственных делах, периодически исполняя обязанности правителя. Видимо, именно из-за высокого и могущественного положения наследного внука, из-за того, что он слишком рано познал облик мира и общественные условности, вплоть до настоящего момента Вэй Ханчжи,