Возвращение России - Влад Тарханов

линию фронта, к нему присоединились командующий Восьмой армии, Оскар фон Гутьер и генерал-адъютант Фридрих фон Шольц. Вскоре к ним присоединился и командующий Восточным фронтом Август фон Макензен. Император объявил о перемирии с Россией, и отдал приказ отвести войска на старую границу, в сопровождении верных ему частей движется на Берлин. Прибытие Его Величества ожидается примерно через двенадцать часов по берлинскому времени.

— Это все приятные новости на сегодня? — иронично поинтересовался Эрих Людендорф.

— Никак нет, экселенц. Прошу вас, посмотрите в окно.

Из кабинета Гинденбурга открывался прекрасный вид на мост Мольтке и площадь перед зданием Большого штаба. Оба военачальника подошли к окнам. На площадь выезжали машины, из которых выгружались солдаты и офицеры, которые спешили к самому Большому штабу. Два броневика грозно посматривали дулами пулеметов на окна этого величественного, но слишком уж мрачного здания.

— И что теперь? — мрачно спросил Гинденбург.

— Теперь вы, господа, по приказу кайзера Вильгельма II, арестованы и отстранены от выполнения своих обязанностей. Император выражает вам свое полнейшее неудовольствие. — не без пафоса объявил Гемпп.

— И как давно ты примкнул к этим… — поинтересовался Людендорф, который в свое время курировал разведку и прекрасно знал кадры Абвера.

— С самого начала, экселенц.

— Да, предательство у нас процветает, Рихард… — без грамма иронии с явной горечью произнёс Гинденбург, обращаясь к своему бывшему заместителю.

— Никакого предательства не было. Я присягал кайзеру, и присяге не изменил. Это вы, господа бывшие командующие предали и кайзера, и наш великий Рейх!

Возможно, эта дискуссия продолжалась бы и дальше, но тут в кабинет ворвались трое военных моряков: возглавлял их командующий Флотом Открытого моря, адмирал Рейнхард Шеер, герой Ютландского битвы, который дал бой превосходящим силам Роял Неви, да еще и по очкам его переиграл. Хотя сражение и считалось закончившимся вничью, очевидным оказался тот факт, что германский флот не был уничтожен и сумел нанести существенный вред Гранд-Флиту. Его сопровождали вице-адмирал Франц фон Хиппер, адмирал Фридрих фон Ингеноль и контр-адмирал Пауль Бенке.

— Господа! Прошу следовать за нами! — твердо произнёс Шеер.

— Ну конечно, без флотских тут не обошлось! Всюду предательство и измена! — с пафосом произнёс Гинденбург. — Веди, Вергилий нас в наш ад!

Что-то престарелого фельдмаршала пробило на театральщину. Людендорф не произнёс и слова, а только грозно молчал, как говорится, строил угрожающую мину, не имея в ней пороху. Впрочем, его гримасы сейчас никого не пугали: действительно, ни бегство кайзера, ни контрпереворот без активного участия флотских было невозможным: монархические настроения в кайзерлихмарине оказались достаточно крепки, а кастовость военно-морского офицерства гарантировало провал возможных контрмер. А когда контрразведкой командует человек. вовлеченный в заговор, то восстание просто обречено на успех. У адмирала Шеера были и свои личные претензии к своре генералов, захвативших власть в Рейхе. После Ютланда он решительно переориентировал флот на проведение широкомасштабной подводной войны против британского флота. Но для этого ему необходимо получить финансирование этого строительства (новые модели субмарин оказались достаточно удачными и сулили необычайно широкие возможности для их применения). Но Гинденбург и Людендорф сделали ставку на наземное наступление. И все ресурсы ушли сухопутным силам. Испытывая постоянные ограничения в доставке всего необходимого для промышленности Рейха, флот просто оставили ни с чем!

Свергнутых диктаторов Второго Рейха провели зданием Большого штаба, который патрулировался моряками, абверовцами (хотя Третий отдел Генштаба еще не получил этого названия официально, кулуарно — этот термин уже появился и использовался в военной переписке) и императорскими гвардейцами. В несколько автомобилей загрузили главных соучастников переворота, арестованных в том же Большом штабе, небольшая кавалькада машин под прикрытием броневика отправилась на Вильгельмштрассе, где располагалась гарнизонная тюрьма Шпандау (неподалёку от одноименной крепости). Её охранял отряд отборной морской пехоты под командованием Ганса Гартмана. Надежно охранял, что немаловажно! Впрочем, генералов-заговорщиков так никто и не попытался освободить.

* * *

Берлин. Католический вокзал.

24 января 1917 года

Один из старейших железнодорожных вокзалов Берлина частенько так переименовывали. Он значился под названием «Франкфуртский», «Восточный», «Саксонский», но сами берлинцы дали ему меткое прозвище «Католический». Впрочем, в государстве, где равноправно существовали протестанты и католики это название негативной коннотации не несло.

В два часа ночи двадцать четвертого января на тщательно охраняемую территорию вокзала прибыл бронепоезд «Фридрих Барбаросса». Именно на нем император с Восточного фронта под Ригой отправился по маршруту: Кенигсберг — Берлин. Впереди императорского бронеэкипажа передвигался блиндированный вагон-разведчик, а позади — эшелон с гвардейцами, которые должны были вмешаться, если бы на «Барбароссу» совершилось какое-нибудь нападение. Надо сказать, что очевидным стал тот факт, что этот бронепоезд отнюдь не значился парадным или штабным центром: многочисленные заплатки и уменьшенный на два вагона состав говорили о том, что «Барбароссу» на Восточном фронте знатно потрепали русские артиллеристы. Впрочем, это один раздолбанный в хлам вагон отцепили еще до появления императора на фронте под Ригой. Второй, на котором установили мощное 210-мм орудие, отцепили в Кенигсберге, ибо весила эта артиллерийская платформа прилично, а толку от нее в центре Рейха не предвиделось: по кому там стрелять из такого калибра? Да еще и поезд лишался подвижности: чтобы произвести выстрел, поезд останавливался, а платформа получала дополнительное укрепление. Иначе последствия для бронепоезда могли оказаться более трагическими, нежели для его цели.

И вот потрепанный, но гордый своей миссией «Фридрих Барбаросса» величественно выплыл на закрытую платформу Католического вокзала. Первым на землю Берлина соскочил полковник Николаи, за ним — многочисленная охрана, которая заняла места рядом с с местными коллегами, оцепившими здание вокзала. И только после этого на перрон спустился император в сопровождении небольшой сиятельной свиты.

Надо сказать, что встречала его делегация тоже не слишком представительная, по количественному составу, но качественно! Во-первых, там собрались дети императора и его супруга, Августа Виктория, которые находились в Берлине под домашним арестом. Рядом с императрицей стоял кронпринц Вильгельм, официальный наследник престола, который командовал армией на Западном фронте и кликой генералов-заговорщиков был отозван в столицу и арестован. Точно так же поступили и с Эйтелем Фридрихом — вторым сыном кайзера, но его перевели с Восточного фронта, вместе с ним из России были отозван и полковники Август Вильгельм — четвертый сын императора и пятый его сын Август. Младший из детей императора — Иоахим болел, принц страдал эпилепсией, которая усугубилась в результате ранения, а тут еще и умудрился простыть, и врачи опасались воспаления легких. Поэтому его среди встречавших не было, как и единственного не арестованного сына императора — Адальберта,