Человек который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой - Эльмира Шабурова

— Тю-ю-тя, — позвал Гагарин своим обычным, добрым голосом. — Ты чего зеленый? Йогуртом подавился?

— Юрий Алексеевич… — прошептал Тютя, не открывая глаз. — Никогда больше. Слышите? Никогда не будите меня методами строевой подготовки. У меня перед глазами теперь всю жизнь будут прыгать ваши сапоги размером с галактику. Моя карма… она необратимо искривилась вправо!

Гагарин добродушно усмехнулся, подобрал с пола тюбик и сунул его в карман.

— Зато мы движемся. Физическая активность разгоняет кровь, а хорошая песня настраивает механизм. Проверено веками. Ладно, пойду проверю гироскопы, а то мне показалось, правый двигатель вздохнул как-то меланхолично. Наверное, тоже хочет помедитировать.

Когда тяжелые шаги космонавта стихли в коридоре, Тютя наконец нашел в себе силы поднять голову. Он стер с лица остатки йогурта и посмотрел в объектив мутным взглядом.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-двенадцать, — прохрипел он. — Официальное дополнение к уставу. Категорически запрещается проводить любые эзотерические практики ближе чем в десяти метрах от первого отряда советских космонавтов. Они воспринимают вибрации астрального плана как призыв к утренней гимнастике. Корабельный компьютер чуть не ушел в монастырь от стыда. Кажется, наш ИИ теперь ненавидит бардовские песни. До Марса шесть часов полета при условии, что никто на борту не начнет петь «Ой, мороз, мороз». Конец записи. Пойду выпью успокоительного. Литра три.

Инспектор выключил камеру. В наступившей тишине было слышно, как где-то в вентиляционной шахте грустно булькает забытый земляничный йогурт, пытающийся достичь собственного Дзена.

Глава 4

Марс: «Сфинкс в кратере и загадка трёх вопросов»

(Запись начинается с экстремально крупного плана левого глаза Тюти. Зрачок дергается, отражая багровую пыльную бурю за стеклом шлема. Камера дрожит так сильно, что изображение смазывается в красное пятно.)

— Звено четыреста двенадцать дробь тринадцать… — голос инспектора звучит на грани ультразвукового свиста. — Комиссия ГУХБ, если вы смотрите это, значит, мой экзоскелет еще не сожрала местная кремнийорганическая плесень. Мы совершили прыжок к Марсу. Юрий Алексеевич бодр, свеж и требует найти здесь памятник самому себе. Я же требую валидол, чистый кислород и справку о том, что венерианская медитация аннулирована из моего личного дела.

Камера резко отъезжает назад. Они стоят на краю гигантского марсианского кратера Гейла. Но то, что внизу, заставляет датчики дистанции сходить с ума. Это не просто геологическая формация.

Посреди идеально круглого дна кратера возвышается колоссальная пирамида из черного обсидиана, оплетенная трубами, которые явно выглядят как система центрального отопления заброшенной панельной многоэтажки. А перед входом в пирамиду сидит ОН.

Сфинкс.

Это робот-уборщик старой модели «Роза-М», предназначенный для чистки солнечных панелей орбитальных станций. Кто-то приделал ему туловище льва из ржавой арматуры, а вместо головы установил бюст древнегреческого философа, покрашенный золотой краской из баллончика. Краска уже облупилась, обнажая серый пластик под левым ухом.

Робот сидел в классической позе мыслителя, положив тяжелую металлическую лапу на колено. Из его динамика доносился тихий треск статики.

— Согласно путеводителю по аномальным зонам, который я купил у того жулика на Венере вместе с картой, — захлебываясь словами, тараторит Тютя, — этот комплекс охраняет Великую Тайну Красной Планеты. Древние марсиане загрузили в этого уборщика матрицу высшего разума. Он задает Три Вопроса Бытия. Только достойный может пройти к Сердцу Мира! Там находится кристалл управления атмосферой! Если мы его активируем, Юра хочет устроить тут дождь, чтобы помыть свой скафандр!

Юрий Гагарин стоит рядом, скрестив руки на груди. Он смотрит на золотого истукана без всякого трепета. Скорее, с легким гастрономическим интересом, словно оценивает качество пайка.

— Пыли много, — констатирует космонавт. — И швы плохо проварены. Упадет от первого чиха. Ну что, Тю-тя, твой выход. Ты у нас человек начитанный. Иди, ответь на вопросы про смысл жизни. Только быстро, у меня клапан на ботинке травит.

Тютя сглотнул вязкую слюну. Его ноги в тяжелых магнитных ботинках сами сделали шаг вперед. Гравитация на Марсе была приятной, почти домашней, но колени всё равно тряслись мелкой дрожью.

Он подошел к Сфинксу. Робот медленно повернул голову. Послышался звук старого жесткого диска, считывающего данные.

«СТОЙ, — прогудел механический бас, совершенно не подходящий пластмассовому лицу Сократа. — НИКТО НЕ ПРОЙДЕТ К ВЕЛИКОЙ ТАЙНЕ, НЕ ДОСТОЙНЫЙ ЕЕ. Я ЗАДАМ ТРИ ВОПРОСА. ТВОЙ РАЗУМ — ОТКРЫТАЯ КНИГА».

Тютя выпрямился по струнке, пытаясь выглядеть величественно. Выглядел он как испуганный фонарный столб.

— Я готов, о Хранитель Вечности! — пискнул он.

«ВОПРОС ПЕРВЫЙ, — пророкотал Сфинкс. — ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?»

Инспектор побледнел. По спине потек холодный пот, несмотря на идеальную работу климат-контроля. Истина? Великая космическая истина? Единство материи и антиматерии? Квантовая неопределенность?

— Э-э-э… — протянул Тютя. — Истина есть… эм… объективная реальность, данная нам в ощущениях?

«ОТВЕТ НЕВЕРНЫЙ. ФИЛОСОФСКИЙ ШТАМП. ПОПРОБУЙ ЕЩЕ РАЗ».

— Порядок во Вселенной?! Равновесие энтропии?!

«ТЕПЛЕЕ, НО ВСЕ ЕЩЕ ЛОЖЬ. ТРЕТИЙ ШАНС».

— Я… я не знаю! — взвизгнул Тютя, закрывая лицо руками. — Пропустите меня, пожалуйста, я больше не буду нарушать пространственно-временной континуум!

«ОТВЕТ НЕВЕРНЫЙ. ТЫ НЕ ДОСТОИН», — равнодушно заключил Сфинкс и отвернулся, потеряв к инспектору всякий интерес.

Тютя рухнул на красный песок. Всё кончено. Сейчас их вышвырнут в открытый космос или заставят вечно драить эту пирамиду.

Гагарин тяжело вздохнул. Он сделал шаг вперед, оттеснив плечом поверженного инспектора.

— Эй, железяка. Погоди выключаться. Моя очередь.

*«ОБЪЕКТ "КЕДР"», — динамики Сфинкса снова ожили. — ТЫ ТОЖЕ ХОЧЕШЬ ПРИНЯТЬ ИСПЫТАНИЕ? МНОГИЕ ПРИХОДЯТ СЮДА. ФИЛОСОФЫ. ВОЖДИ. СВЯТЫЕ. ВСЕ ОНИ ИСКАЛИ ВЫСОКОГО СМЫСЛА. ВСЕ ОНИ УШЛИ НИ С ЧЕМ».

— Мне высокий смысл ни к чему, — спокойно ответил Юра, поправляя перчатку. — Мне проход нужен. Задавай свои загадки, только громче, ветер шумит.

«ВОПРОС ПЕРВЫЙ. ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?»

Тютя зажмурился, ожидая очередного космического фиаско. Сейчас Гагарин скажет что-нибудь вроде «Служение человечеству!» или «Коммунизм!», и их испепелит лазером.

Гагарин почесал затылок. Оглянулся по сторонам, посмотрел на унылые красные барханы, затем перевел взгляд на дымящуюся чашку синтетического кофе, которую держал манипулятором сервисный дроид-помощник (видимо, часть системы охраны).

— Что есть истина? — переспросил космонавт. — Чашка горячего чая после долгого дня. Когда пальцы греются о фарфор, а внутри отпускает. Вот она, твоя истина. Настоящая.

Воцарилась тишина. Было слышно только, как