Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

меня преследовать. Поначалу меня радовало такое внимание большого числа мужчин, но потом бегать надоело. Кости под избой принадлежат тем печенегам, которым не хватило ума понять, что иногда женское «нет» значит именно «нет». Кости я оставила и построила на них дом. Человеческие останки помогают ворожить. Вот и всё. Теперь ты доволен?

— А по мне не видно?

Женщина скептически поглядела на меня и покачала головой.

— Нет.

— Значит, недоволен.

— Так давай это поправим, — и снова в голосе Ягишны зазвучали игривые нотки. Она стрельнула в меня глазами и захлопала длинными ресницами. — Я долгое время была одна. Ты, судя по нраву, тоже. Так почему бы нам не порадовать друг друга? Только сходи на реку, помойся, а то от тебя пахнет мокрой шерстью.

— Женщины постарше не в моём вкусе.

— Да ладно, — подавшись вперед, Ягишна прильнула ко мне всем телом. — Ты же знаешь, что в старой печке огонь жарче? — проворковала она.

Я мягко, но настойчиво отстранил от себя не в меру похотливую особу, чем сильно её расстроил.

— Тогда убирайся прочь! — крикнула Ягишна, вокруг которой заплясали молнии. Наэлектризованные волосы поднялись и лишились чёрного цвета, окрасившись сединой. Идеальной лицо стало страшной маской безобразной старухи. Ровные зубы пожелтели, а на загнувшемся, словно орлиный клюв, носу выскочила большая волосатая бородавка.

— Злоба никого не красит, — произнес я, перекрывая треск электрических разрядов. — А тебя тем паче. Так что или ты успокоишься, или я тебя успокою, — мои руки стали когтистыми лапами, а в окна избы полезли ветви и корни деревьев. — Выбор за тобой.

Один глаз Ягишны выцвел, другой затянуло бельмом, но оба были направлены на меня. К счастью, взглядом она убивать не умела или не хотела, поэтому только сплюнула и вновь вернула себе привлекательный вид.

— Да ну тебя, — махнула рукой она. — С тобой каши не сваришь. В отличие от печенегов. — Женщина плотоядно улыбнулась, чем напомнила мне Олесю.

— Если хочешь жить в моём лесу, то заруби себе на носу — людей есть нельзя.

— А если они сами напрашиваются?

— Всё равно нельзя. — Я оставался непреклонен. — Вражда с другими жителями леса тоже под запретом. Кроме этого, ты расскажешь мне, где была всё это время и чем занималась, а там поглядим, позволю я тебе остаться или нет.

Ягишна ненадолго задумалась.

— Добро, — наконец согласилась она. — Как я уже говорила, властные мужчины мне любы. Даже если воняют мокрой псиной. Но о себе я расскажу, когда отдохну. Хочешь — оставайся на ночь, — женщина снова шагнула ко мне с явно пошлыми намерениями.

Вот только после увиденного и сказанного мне было совершенно не до этого. Возможно, стоило выгнать эту странную особу. Вот только куда она пойдёт? К людям? Тогда точно добра не жди. Лучше держать её под присмотром. По крайней мере, пока.

— Забирай свой дом, — я развернулся и направился к выходу. Жить над чужими костями, в чужой избе, да ещё и на курьих ножках мне совершенно не улыбалось. — Часть припасов тоже тебе оставлю. Хватит на пару дней. Потом поговорим и всё решим. А до тех пор, — я повернул голову, — веди себя хорошо, иначе…

— … ты меня накажешь? — сладострастно пропела Ягишна, медленно поднимая подол своёго черного платья.

— Да, — не стал отрицать я. — Но совсем не так, как ты того хочешь.

— Ты совершенно невыносим, — резюмировала женщина и разжала пальцы, позволяя юбке вновь опуститься до щиколоток. — Иди, куда шел, а мы с кикиморой…

Дуся выскочила из соседней комнаты и вцепилась в мою ногу, резко замотав головой из стороны в сторону. И пусть она не говорила, а лишь тонко поскуливала, я всё понял без слов.

— Кикимора пойдет со мной.

Глаза Ягишны опасно сузились. Она сделала шаг к Дусе.

— Ах ты маленькая предательница…

— Она под моей защитой. — Я выставил вперед руку в предостерегающем жесте. — Как и всё здесь.

— Вот как? — Ягишна снова заулыбалась и сделала ещё один шажок. — А коли я останусь, так ты и меня защищать будешь? — поднявшись на носочки, она встала так, чтобы её грудь коснулась моих пальцев.

Я убрал руку прежде, чем женщина свершила задуманное.

— Посмотрим.

— Посмотри. — Согласилась Ягишна, стреляя глазками. — Только скажи, что сперва показать, а уж я…

— Спокойной ночи, — пожелал я, и ушел.

За моей спиной раздался сначала разочарованный вздох брюнетки, а потом торопливые шаги. Но они принадлежали уже не Ягишне, а Дусе, Кузьмичу, Гане и Пирожку. Когда все мы оказались на улице, к нам присоединился и банник Васька. Он, как и остальные, выглядел озадаченным.

— Куда пойдем-то? — озвучил домовой вопрос, который вертелся у каждого на языке.

Подняв голову, я подставил лицо дождю и послушал песнь леса. Она звучала обнадеживающе и призывно. Ветер сменил своё направление, словно указывая мне путь.

— Домой, — сказал я остальным и первым пошёл вперёд.

3. Первое древо

Путь оказался неблизким. Я не мог мгновенно провести сквозь лес домового, кикимору и банника, который и вовсе не привык ходить куда-то дальше, чем на десять метров. К счастью, Пирожок оказался не против подработать ездовым пони и без видимых усилий тащил на спине облепленного листами крохотного мужчика, который глазел по сторонам и прижимал к груди драгоценный банный веник. Манул чинно следовал чуть в стороне усердно делая вид, что это не он с нами, а мы с ним. Пусть и дикий, но типичный кот, что с него взять?

Шли мы почти всю ночь. Дуся забралась мне на плечо и теперь спала, громко сопя мне прямо в ухо. В другое же ухо безостановочно причитал Кузьмич.

— И какой я домовой без дому-то⁈ — кажется, уже в седьмой или восьмой раз вопрошал он непонятно у кого. — Все домовые, как домовые. Каждый при своей хате. А я что? Скажу кому — засмеют же! Скажут, не домовой ты, Кузьмич, а бездомовой. Ах… — он нарочито шумно вздохнул и покосился на меня из-под кустистых бровей в поисках сочувствия.

Я решил сжалиться над ним.

— Ты всегда можешь переместиться к Забаве. Разве нет? В Валдайском лесу у неё вполне себе подходящее жильё.