Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская

«Что происходит? Я что, и правда хотела приклониться? Я?» — от осознания собственного желания навалился шок, меня затрясло. Пришлось сжать кулаки, стараясь успокоиться.

Мужчина, глядя на мои дерганья и ужимки, слегка приподнял брови в немом вопросе. И только тогда я осознала, что мне задали вопрос и все еще ждут ответа.

— Нет! — выпалила поспешно. И покраснела от очевидной глупости сказанного. Торопливо исправилась: — Да… — Уголки мужественных губ дрогнули в легкой улыбке. И я окончательно стушевалась, залившись краской до самых бровей. Призналась: — Не знаю…

Мужчина весело хмыкнул, вызвав этим звуком новую волну мурашек по моей коже. Элегантным движением отодвинул стул и присел к столу. Я настороженно наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит, и кто он такой. Слишком уверенно держится. Похоже, хозяин дома. Решившись, спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— А Вы?..

— Герцог Даэрон Инглорион, — чуть наклонив голову, представился мой собеседник с таким видом, словно он потомственный аристократ. Или… Это на самом деле так?.. — Я нашел вас в лесу, без сознания, во время своего последнего путешествия. Как вы там оказались совсем одна? — полюбопытствовал он, собственноручно наливая себе чашку чая.

— Не… Не помню… — выдохнула я. У самой же перед глазами вновь пролетели воспоминания о карете, в которой чуть не умерла от холода и голода.

Герцог внимательно, как кот за мышкой, следил за каждым моим движением. Есть под таким наблюдением я уже не могла. От пристального взгляда каждый кусок застревал в горле. Вроде и понимала, что для восстановления сил мне необходимо поесть. Но в то же время мое собственное тело меня не слушалось. Руки тряслись, а в груди нарастала настоящая паника.

С каждым мгновением чувство, что мой мозг живет отдельно от тела, все усиливалось, придавливало гранитной плитой, отчего собраться с мыслями было все сложнее.

— Целитель Петрониус Тервиале сообщил мне о вашем состоянии, — ворвался в сознание вежливый голос герцога — И он заверил меня, что со временем память вернется. Надеюсь, это случится в самое ближайшее время, — галантно сообщил мне мужчина, продолжая внимательно наблюдать за мной поверх чашки.

«Предупредительный, зараза, воспитанный!» — мелькнула раздраженная мысль. Чисто внешне герцог мне нравился. Чем дальше, тем сильнее. Его манеры, голос, внешность просто не могли не привлекать. А вот аура властности пугала. Тем более что я не понимала, где я сейчас нахожусь.

— Благодарю… Надеюсь, так и будет…

— Почему не едите? Суп оказался невкусным? — последовал новый вопрос. Вот… наблюдательный!..

Отрицательно покачала головой. Заставила себя взять ложку и аккуратно зачерпнула бульон. Поднося к губам, переживала, что из-за дрожащих рук могу случайно пролить и опозориться еще сильнее. Но к собственному облегчению справилась.

— Очень вкусно, благодарю! — выдавила из себя, проглотив съеденное. Хотя вкуса почти не чувствовала.

Я все же смогла поесть в тишине. Пока герцог, медленно попивая чай, смотрел в окно. За что я была ему благодарна. Боюсь, если он снова уставится на меня, рука сама, рефлекторно избавится от столовых приборов. Реакция тела пугала. Что это вообще за рефлекс такой? Словно меня голодом морили!

Следующий вопрос хозяин дома задал только тогда, когда я, насытившись, отложила в сторону ложку. Словно как-то учуял, что если он заговорит, я не смогу есть…

— Вы помните, где жили? Может, своих родственников? Кому сообщить, где вы находитесь?

На все вопросы я уверенно отвечала:

— Нет, не помню…

Но мужчину это не удовлетворило:

— Может, вы помните что-то другое? Помимо вашего имени, — никак не хотел успокаиваться герцог. — Любая мелочь может быть важна!

Вот же!.. Настырный.

— К сожалению, больше ничего, — покачала головой я. И добавила: когда начинаю думать об этом, голова раскалывается.

В последнем я не соврала, голова и правда нещадно болела. И чем дальше, тем сильнее. Очень хотелось прилечь.

— Раскалывается? — недоуменно уставились на меня медовые глаза. Вы имеете в виду головные боли?

Осторожно кивнула. Он что, впервые слышит такое выражение? Нужно быть осторожнее со словами. Пока не разберусь, что здесь происходит и куда угодила…

— Извините, я сильно устала, — постаралась взглянуть на герцога как можно жалобнее. Впрочем, с сотрясавшей меня дрожью слабости и еще чего-то непонятного, особо и стараться не пришлось.

— Хорошо… — спокойный, чуть вибрирующий голос, внимательный взгляд, который я почти ощущала на себе физически… — Вас проводит горничная. Продолжим разговор, когда отдохнете.

Я откровенно лгала мужчине, когда говорила, что устала и хочу отдохнуть. Мне просто хотелось избавиться от его общества, обдумать все случившееся, выработать какую-то линию поведения. В голове царил такой сумбур, что о быстром маневрировании во время общения и речи быть не могло. Но вот когда герцог, коротко мне кивнув, ушел, а вместо него появилась уже знакомая мне горничная, я неожиданно осознала, что не так уж была и не права, когда говорила про усталость. Горничная отодвинула для меня стул, а я с трудом встала на подрагивающие от слабости ноги. М-да-а-а… Что же со мной все-таки произошло?

Силы окончательно покинули меня еще до того, как сумела добраться до кровати. Пришлось остановиться, пережидая приступ головокружения и противной слабости, ощущая, как дрожат и подкашиваются ноги, а по спине течет холодный пот. Горничная, остановившаяся вместе со мной, почтительно предложила:

— Леди, обопритесь на мою руку, вам будет легче!

Я послушалась. Хоть и было стыдно опираться на чужую руку, как немощная старуха. Но все равно далеко не сразу смогла сделать первый шаг. Пережидая приступ слабости, делала вид, что осматриваюсь по сторонам. Хотя особо смотреть было не на что: стены и пол в коридоре были из светлого камня, потолок — деревянный, с поперечными балками, то ли выскобленный добела, то ли покрашенный светлой краской. Через равные промежутки по одну сторону коридора шли двери. Богатые, изукрашенные искусной резьбой, с ручками в виде голов каких-то тварей. С ближайшей двери ручка зловеще сверкала на меня рубинами глаз какой-то жуткой птицы…

По другую сторону, напротив дверей, располагались большие арочные окна с подозрительно несовременными рамами. Мне показалось, что это было даже не дерево, а металл. Но больше всего взволновало не это и не картина, открывшаяся взгляду за окном. А зеркало, замеченное в простенке. Огромное, от пола и до потолка, в массивной позолоченной раме. Меня оно притягивало словно магнитом.

Я сама не поняла, как и когда отлепилась от надежной руки горничной и на неверных ногах подобралась к зеркалу. Видимо, после того, как обнаружила пропажу свежего,