Системный тактик 2 - Макс Крынов

— Ты сейчас спрашиваешь о торговле через Арки в целом, а не конкретно о нас? — уточнил отец. — Просишь устроить для тебя урок базовой экономики?

— Да.

Отец взял вилку, наколол кусок гриба и, не поднося его ко рту, использовал как указку. Выглядело это странно, но убедительно.

— Всё. Мы экспортируем и импортируем всё. Вот представь три мира.

Вилка указала на солонку.

— В Келларе добывают белое железо. Оно лёгкое, не ржавеет и хорошо держит магические контуры. Там оно стоит сравнительно дёшево, потому что у них есть месторождения и примитивные способы обработки.

Затем вилка указала на чашку.

— В Сар-Мейне белого железа почти нет, зато их мастера делают из него лучшие хирургические инструменты и тонкие артефакторские пластины. Они готовы платить втрое больше.

Наконец гриб на вилке показал на блюдо с хлебом.

— Но Келлар и Сар-Мейн не имеют прямого прохода друг к другу. У них нет Арок. Из их мира можно попасть только в наш мир, и только в компании нашего Закрепителя.

Он провёл вилкой путь от солонки к себе, затем от себя к чашке. Наколотый на зубчики гриб стал участником лекции о межмировой торговле.

— Мы закупаем белое железо в Келларе на сто золотых. Платим за перевозку, пошлины, охрану и хранение ещё сорок и продаём в Сар-Мейне за двести двадцать. Чистая прибыль после расходов — около восьмидесяти золотых, если никто не украл груз, не погиб в пути и если цены не упали.

— То есть наш мир — посредник.

— По большей части — да. Торговый узел.

Он наконец съел гриб, но тут же наколол следующий.

— В Нарави дешёвая цветная печать, красители, шёлк и морские лекарства. В Гронте — прочные сплавы, механизмы и инструменты. В Сар-Мейне — тонкая артефакторика и медицина. В Таль-Шааре находят кристаллы памяти, артефакты и напитанные некротикой материалы из мёртвых городов. В Аскене выращивают растения, которые используются в лекарственных составах Сар-Мейна, зато им нужны стальные машины из Гронта. И это лишь самые простые примеры, чтобы не превращать завтрак в лекцию.

Поздно, отец. В моей голове уже открылась лекция, причем с билетами, схемами и попыткой понять, где здесь можно заработать. Межмировая торговля оказалась не экзотической добавкой к местной экономике, а позвоночником, на котором держалась значительная часть богатства. Если один мир умеет делать дешёвую бумагу, второй — лекарства, третий — механизмы, четвертый — добывать редкие минералы, а наш мир стоит между ними с ключами от дверей, то деньги через нас текут не ручьем, а рекой.

— А мы что продаём своего? — спросил я.

— Сталь, механизмы, бумагу, какую-то алхимию, оружие. Ткани. Обработанные арочные материалы. И, что важнее, доступ к другим мирам.

Отец указал вилкой уже на меня.

— Торговец из Келлара не может просто отправить своего человека в Сар-Мейн. Он обязан пройти через наш мир. Люди покупают билеты, места в караванах, комнаты в гостиницах при Арке… по баснословным ценам, кстати… Они пользуются нашими складами, открывают счета в наших банках, нанимают наших переводчиков, охранников и поверенных. Иногда они или их груз даже не покидают Арочный квартал: вещи принимают с одной стороны, переоформляют и отправляют через другое окно.

В голове начала складываться схема. Выходило, наш мир не был самым богатым на ресурсы, самым развитым в медицине, самым сильным в механике или самым искусным в артефакторике. Зато он был перекрестком множества путей. Как железнодорожный узел. Порт без моря, через который ежедневно проходят корабли из разных вселенных. Банковская столица, таможня, крепость, рынок и вокзал одновременно. Если смотреть из моей прошлой жизни, это была мечта логистической корпорации и кошмар службы безопасности.

— Значит, если найти товар, который в одном мире дешев, а в другом дорог… — начал я.

— Не беспокойся об этом и не пытайся найти способ обогатиться на банальной разнице цен, — перебил отец. — Всё, что можно найти и подмять под себя таким образом, уже нашли. На этом построено множество состояний.

— Например?

— В Аскене фунт сушёного серебролиста стоит два серебряных. В нашем мире после перевозки он будет стоить около пяти. В Сар-Мейне лекарские дома платят за него четверть золотого, потому что используют в составах против ожогов каналов.

— Огромная разница.

— И огромные потери. Половина сырья портится при неправильной сушке. Аскенские сборщики смешивают сорта, добавляя дрянное к хорошему, чтобы увеличить объем. Сар-мейнские лекари отказываются от излишне плохих партий. Прибыль получит тот, кто умеет обеспечить качество. И вряд ли ты выбьешь для себя лицензию на перевозку серебролиста, там и без тебя тесно.

Отец сделал паузу, словно давал мне время проглотить неприятную часть урока.

На Земле каждый третий мечтал обогатиться, покупая дешево и продавая дорого, а потом выяснялось, что между дешевым и дорогим лежат транспорт, хранение, брак, конкуренты, налоги, мошенники, сезонность, репутация и еще двадцать пунктов, которые почему-то не указывают в детских мечтах о торговле.

— Из Гронта в Келлар выгодно везти насосы для шахт, — продолжил отец. — Из Нарави в Сар-Мейн — красители и тонкую бумагу. Из Таль-Шаара, как и некоторых других мёртвых миров, есть огромный список добычи, которую можно дорого продать почти где угодно. Только в каждом случае кроме цены есть доступ, лицензии, сроки, риски, потери и люди, которые заняли вкусное место раньше тебя.

— А что особенно выгодно везти сейчас?

— Всё, что выгодно возить, уже возят. В основном этим занимаются Вейры.

Справедливо. Если есть очевидная возможность поднять денег, этим уже кто-то занимается.

— То есть у миров нет возможности торговать друг с другом без нас, — подытожил я.

— Верно.

Я отложил ложку. Вопрос возник сам, и чем очевиднее становился ответ, тем страннее было, что Корбин никогда не задавался им всерьез. Может, задавался, но получил в детстве такой же ответ и забыл. А может, когда человек живет внутри системы, он редко спрашивает, почему эта система еще не рухнула под весом собственной ценности.

— Выходит, наш мир — невероятно лакомый кусочек. Если через нас идёт торговля между множеством миров, почему никто не пытается нас захватить?

Элина моргнула. Отец медленно повернул к ней вилку с новым куском гриба, потом обратно ко мне. В этот момент я понял, что вопрос, видимо, был