Адский гений, или "Амбрелла" по-русски - Анастасия Феникс

Глава 6

- Что ты там делаешь, твою мать?! - зашипел появившийся из ниоткуда Интерполовец на русском, укутанный в броню так, что видно было только глаза. Сделав подсечку, он уронил Михайлова на землю, из-за чего тот зашипел, а после вытащил из его руки ключ-карту, - Смотрите, какая удача! - он повернулся к своим и продемонстрировал свою находку, а после перевернул Михайлова, что лежал лицом вниз, на спину, пихнув его автоматом в плечо, хотя тому и так было плохо.

- Я запомню, - тихо прошипел Вадим, стараясь дышать ровно и ничем не выдавать свою ярость, что бурлила внутри. "Нет, сейчас точно не время. Сцепить зубы и терпеть, и иначе пока никак. А то завалят ещё нахер" - рассуждал он в своих мыслях, пока пытался сесть, что было довольно проблематично из-за наручников. Все это он прочно высекал в своей памяти, чтобы потом отплатить тем же, чем сейчас платят ему.

- Этот русский может быть полезен, - сказал их начальник, вернее, командир, усмехнувшись и забрав карту их рук Укутанного, - Караульте его, я пока что открою дом и мы с Джейсоном осмотрим первые комнаты на наличие сюрпризов, - сказал блондинчик тоном, не терпящим возражения.

- Альберт, - тот самый идиот, что повязал Михайлова, который был одет в светлую футболку, оголяющую татуированные по всему периметру руки, махнул дулом в сторону временно заключённого, из-за чего Михайлов чуть не сорвался и не... Наорал на них, как следует. "Есть... ТБ*, там четко сказано, что нельзя так делать. Случайный неконтролируемый выстрел и у тебя труп!" - Михайлов мысленно крыл матами всех европейцев, о которых только знал, - Давай я его на месте? Ну что нам будет?!

- Слышишь ты, ... - Вадим, извернувшись, сделал подсечку татуированному балбесу, сказав пару-тройку ласковых. После того, как тот упал на спину, матерясь не меньше самого Михайлова, тот от души врезал ему берцем в бок, а потом поднял ногу и с размаху опустил на живот интерполовца, из-за чего тот взвыл. Конечно, ответ прилетел сразу: Укутанный от души ударил прикладом автомата по животу, из-за чего Михайлов был вынужден с шумом втянуть воздух, однако, не обращая внимания на боль, он продолжил, - Я вас всех тут нахер засужу, если во мне хоть одна пуля окажется! И мне похер, что я суд не выиграю, международный скандал вам будет обеспечен!

- Да тебя свои же посадят за проникновение в чужой дом, - усмехнулся Альберт, с высока посмотрев на русского. Что поразительно, его умение говорить на русском просто поражало воображение, так как он был почти-что идеальным.

- А я на Кроу работаю! - выплюнул Михайлов, мечтая наконец уже подняться с земли, так как она была сырая и холодная. "Охрененная пенсия!" - в очередной раз пронеслось в его голове.

- Поднимите его, - сказал Альберт. Татуированный, который уже пришел в себя и даже встал, рывком поднял Михайлова на ноги, а после с размаха ударил того в живот, из-за чего тот согнулся, - Горан, твою мать!

"Горан" отошёл от Михайлова, который испытал странное чувство, будто он уже слышал голос Альберта. Вот это вот его характерное "гхэ" вмксто "гэ" задевало какие-то участки памяти бывшего ОМОН-овца, заставляя того копаться в своем мозге и пытаться понять, где он его слышал. "Был он уже где-то. Осталось понять, где именно" - подумал Михайлов.

А между тем группа молодых людей подошла к дверям особняка. Двое стали спиной к остальным и прикрывали их, выставив автоматы и внимательно наблюдая за периметром, в то время как инженер группы опасливо вставлял карточку в паз, а после проводил, будто боясь ненароком спугнуть мошкару. Которая, впрочем и не летала из-за дождя.

В конце концов раздался долгожданный писк и индикатор замка сменился с красного не зелёный, приглашая таким образом счастливчиков войти внутрь.

Хотя, им и снаружи-то не особо нравилось. А уж что внутри - тем более никто не знал! Однако, все туда шли, будто загипнотизированные и будто не понимающие, что снаружи, скорее всего так, цветочки. Конфетки будут дальше!

* ТБ - техника безопасности (прим. автора)

Глава 7

Михайлов вздохнул и закатил глаза, все ещё мечтая свалить из того чертового особняка, однако, мозгами он понимал, что это уже невозможно. Они туда зайдут и будут там шариться, а он, соответственно, вместе с ними.

- Господи, если ты есть, можно, чтобы там ничего не было? - тихо прошелестел он, следуя за интерполовцами в темноту дома. Как только Альберт вошёл внутрь, то первым делом начал искать выключатель, чтобы зажечь свет, что казалось Михайлову идиотизмом. Нет, конечно же, потом, когда бы он сам, лично, все осмотрел с фонариком в зубах, он бы включил свет… Впрочем, может быть он бы включил его сразу, но чисто из духа противоречия он считал, что все надо делать в точности до наоборот, в чем, частично, был прав. Оусен дважды хлопнул в ладоши, но ничего не произошло. "Не нашел выключатель? Бедненький!" - мысленно съязвил Вадим.

- Уже почти у каждого цивилизованного человека свет зажигается при движении или от хлопка! - буркнул Альберт на английском, а после наконец обрадованно поскакал к левой стене и от души хлопнул по ней, включив свет, из-за чего всем пришлось немного зажмуриться. У Вадима от яркости холодного светильника даже прорезались слезы. Проморгавшись, он тряхнул головой, а после осмотрелся по сторонам.

- Ахренеть барроготика! - вылетело из его рта совершенно неконтролируемо.

- Что? - спросил Горан, кажется, а Михайлов закатил глаза.

- Непереводимая игра слов, - он еле сдержался, чтобы не высунуть по-детски язык.

Интерьер, не так уж и давно построенного, особняка поражал воображение. Прежде всего внимание привлекала широкая, расходящаяся вверху на две части, лестница с коваными перилами изящной формы. После взгляд поднимался к хрустальной люстре, что висела метрах в десяти над полом, источая холодный свет. Потом он, в обмороке, падал прямиком на мраморный пол, сделанный в виде шахматного поля - белый квадрат с черными прожилками, черный с белыми. По центру пролегала шикарная ковровая красная дорожка, что вела на лестницу и по ней вверх.

Конечно же, была ещё куча других элементов: сноповидные колонны, что держали второй ярус холла, вазы из черного мрамора на белых, отделанных мрамором, постаментах, в которых стояли искусственные розы, сейчас из-за пыли