Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

— Отец, она лжёт!

Нантгир всё-таки не выдержал.

Горан даже головы не повернул.

— В чём именно?

— Она ведёт себя не как раньше.

— После падения было бы странно, если бы она вела себя как раньше.

Нантгир стиснул зубы.

Я впервые увидела, насколько сильно ему нужно одобрение отца.

И насколько сильно он боится его потерять.

— Она ударила меня, — выпалил он.

Вот теперь в зале действительно стало тихо.

Даже слуги у дверей напряглись.

Горан медленно перевёл взгляд на меня.

Без злости.

Словно проверяя.

— Это правда?

Я выдержала его взгляд. Не отвела.

Если я поняла правильно, отец этих детей признавал только силу.

А значит — нельзя показывать страх.

— Брат толкнул меня первым.

Пауза.

— Я испугалась.

Нантгир резко шагнул вперёд.

— Она врёт!

— Довольно.

Одного слова владетеля хватило, чтобы брат замолчал и отступил.

Мужчина снова посмотрел на меня.

Долго.

Пристально.

— Раньше ты бы забилась в угол и рыдала дня два.

Слова прозвучали задумчиво.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

Опасно.

Очень опасно.

Но отступать уже было поздно.

— Раньше я боялась.

Нантгир побледнел.

А у меня внутри всё оборвалось.

Я сама не поняла, зачем это сказала.

Горан медленно поднялся со своего кресла.

И зал будто стал меньше.

Он подошёл ближе.

От него пахло морем, дымом и кожей.

— Раньше? А сейчас выходит не боишься. Ты изменилась.

Его голос звучал тихо, но от этого почему-то ещё тяжелее.

— Стала смотреть иначе. Держишься иначе. Даже говоришь… иначе.

Он прищурился.

— Словно ... взрослая женщина.

Я заставила себя не отшатнуться и поднять на него взгляд.

Неужели заметил?

Но Горан вдруг хмыкнул.

— Возможно, удар о камни всё же выбил из тебя дурь.

И впервые за всё время в его голосе мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Нантгир уставился на отца так, словно услышал невозможное.

— Болезнь никуда не делась, лекарь это подтвердил, — продолжил Горан. — Ты всё ещё слаба. Но…

Он замолчал.

Я ждала продолжения, почти перестав дышать.

— Возможно, ты всё же способна принести пользу роду.

Я моргнула. Пользу?

Не любовь.

Не заботу.

Пользу.

И почему-то именно это прозвучало честно.

Горан прошёл к окну.

За узкими бойницами шумело серое море.

— Ты знаешь, что делают с бесполезными детьми в великих домах?

Я медленно покачала головой.

— Их отвозят на Остров Проклятых.

Нантгир довольно усмехнулся.

А я почувствовала, как холодеют пальцы.

Что это ещё за Остров Проклятых?

Горан смотрел в окно, будто говорил о погоде.

— Каменный клочок земли посреди Северного моря. Каменный мешок храма. Там живут те, кого семьи не хотят видеть рядом с собой. Калеки. Безумцы. Дети с дурной кровью. Ублюдки.

Он повернулся ко мне.

— Те, кого стыдятся.

По позвоночнику пробежал холод.

Он не пугал меня.

Он просто говорил правду.

— Я собирался отправить туда и тебя.

У меня пересохло во рту.

Нантгир улыбался уже открыто.

Но Горан вдруг продолжил:

— Однако теперь я хочу посмотреть, кем ты стала после падения.

Я медленно подняла взгляд.

— Я дам тебе возможность проявить себя.

— И как я должна это сделать? — осторожно спросила я.

На губах мужчины мелькнула тень усмешки.

— Вот это уже хороший вопрос.

Он вернулся к креслу.

— Ты получишь другие покои. В семейном крыле. Тебе разрешат пользоваться библиотекой. Если хочешь учиться — учись. Найди свою нишу, которая принесёт пользу роду. В первую очередь научись думать о благополучии крепости, а не о собственном. И тогда мы снова поговорим.

Нантгир резко вскинул голову.

— Отец!

— Замолчи.

Брат осёкся.

— Женщина тоже может приносить пользу своему роду, — холодно продолжил Горан. — Особенно если у неё есть голова.

Он снова посмотрел на меня.

— Но если окажется, что всё это лишь временное помутнение после удара о камни…

Пауза.

— Ты отправишься на Остров Проклятых.

Я медленно склонила голову.

— Я поняла, господин.

— Посмотрим, — произнёс он.

И только сейчас я поняла: это не был разговор. Это было испытание.

Первое из многих, которые уготовил мне владетель Львиного берега.

Глава 4 Крепость

Утро выдалось ветреным.

Море за окнами ревело так, будто пыталось разбить скалы Львиного берега своей яростью. Серые волны вспенивались у подножия крепости, а ветер свистел в узких бойницах, протягивая по коридорам запах соли и сырого камня.

Я проснулась ещё затемно.

Точнее — меня разбудил шум.

Где-то во внутреннем дворе уже перекрикивались мужчины. Лязгали мечи. Скрипели телеги. Лаяли собаки. Кто-то громко отдавал приказы. И всё это сливалось в единый гул живой крепости, которая просыпалась раньше солнца.

Я лежала, глядя в потолок новой комнаты.

Новой.

До сих пор не верилось.

Вчерашний разговор с Гораном — отцом его называть не получалось даже в мыслях — никак не выходил из головы.

Я медленно перевернулась на спину и уставилась в серый потолок, вспоминая тяжёлый взгляд владетеля.

«Ты изменилась».

Он сказал это спокойно.

Без злости.

Без радости.

Как человек, заметивший трещину в привычной картине мира.

И это пугало куда сильнее открытой ненависти.

Горан оказался совсем не тем тупым жестоким вождём, которого я успела нарисовать в голове после слов сестёр. Да, жестокость в нём присутствовала. Холодная. Спокойная. Но вместе с ней — ум.

Он наблюдал.

Сопоставлял.

Делал выводы.

А значит, мне нельзя ошибаться.

Нельзя говорить слишком много.

Нельзя забывать, что Айла была ребёнком и думает как ребёнок.

Нельзя показывать знания, которых у десятилетней девочки быть не должно.

Я прикрыла глаза ладонью.

«Словно взрослая женщина».

Вот эта фраза особенно неприятно царапала память.

Он заметил.

Не понял правду — хвала всем богам этого мира — но заметил слишком резкую перемену.

И всё же… он не оттолкнул меня.

Не отправил на тот жуткий Остров Проклятых.

Я невольно поёжилась, но мысленную пометку разузнать об острове всё же оставила.

Перед глазами снова всплыло лицо Нантгира в тот момент, когда отец заговорил об острове. Как он улыбался. С каким удовольствием слушал.

Нет.

Брат Айлы не просто ненавидел её.

Он действительно хотел избавиться от неё.

И почему-то именно это открытие вчера ударило сильнее всего.

Потому что дети не должны смотреть так.

С такой жаждой уничтожить.

Я тяжело выдохнула и села на кровати, потирая плечо.

После разговора с Гораном внутри всё ещё