С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

случится, будет с них. Одари их доверием, и они сами за тебя решат все вопросы с дисциплиной подшефных. Поверь, нет ничего мощнее и надёжнее самоорганизации людей. И также партиями их с подопечными отправляй. Главное надо не «вешать» на них детей, а «доверить честь» за ними следить. «Никому не доверяем, а вы — такие умные, красивые и ответственные». Поняла? Они почувствуют статус и ради него сами всё за тебя и за воспитателей сделают.

— Саш, ты гений! Целую, побежала!

Ага, «дедовщина» это называется, а не «демократия». Но в отсутствии времени на более сложную организацию — сойдёт. Главное «префектам» не дать возгордиться, дать им почувствовать, что над ними тоже есть начальство, они не цари и не боги подчинённого личного состава.

Что такое осень? Это ветер.

Вновь играет рваными цепями.

Осень, доползём ли, долетим ли до ответа?

Что же будет с Родиной и с нами?

Осень, доползём ли, доживём ли до рассвета?

Осень, что же будет завтра с нами?

У Маши получилось. Как путано объяснили первые пятеро префектов, девочки лет четырнадцати, она достучалась до них в плане обязанностей:

— Ну да, твоё высочество. Мы ж старшие, кроме нас некому. Кому мы нафиг нужны кроме друг друга? Как мы их бросим и оставим? — кивок на орущую детвору, которую воспетки безуспешно пытаются построить.

Кажется, решая одну проблему, породил другую, как бы не более сложную. Но обдумаю потом, как разгребёмся.

В общем, вертолёт прибыл без проблем, одна из уборщиц ресторана, паникуя, всё же стиснула зубы и удержала со второй попытки дымовую шашку (вначале уронила, тётьНастя на неё ругалась). И даже не убежала, когда в нескольких метрах от неё, нереально громко гудя (кто летал — знает) опустился голубой винтокрылый монстр. Дверца которого раскрылась, и в сопровождении всего двух дружинниц и нескольких воспеток, под опекой новоиспечённых «доверенных матушки-государыни», началась выгрузка ребятни. А после тот ещё квест — попытка организованно довести их двести-триста метров до ресторана. Ага, кто-то из мелких боялся и плакал, прижимая к груди куклу, а кто-то наоборот бегал, как ненормальный, не слыша воспеток — да просто гул такой, что ничего не слышно. Теперь идея с дедовщиной показалась здравой — именно пятеро старших навели порядок, а не клуши-взрослые.

В общем, посадили деток за столы, отдав им на растерзание официантов и персонал заведения, который забегал как угорелый, и двинулись назад — встречать второй борт. Ага, почти полчаса часа у нас заняла встреча и организация первой партии. Но теперь у нас был опыт, а опыт — самое ценное, что существует на свете. Ибо его не купить ни за какие деньги, и без него ни одна, даже простая вещь, не идёт как надо.

Вторая партия была организована лучше, но причина — Ксюша. Она не была самой старшей в партии, но остальные дети как-то… Не то, что её слушались, но она была в центре внимания. Ледяное спокойствие и уравновешенность опытной девочки, что «уже летала», эмпатия целителей, способность видеть глубоко в душе — в общем, как-то вторая партия оказалась самой спокойной и высокоорганизованной.

Глянув, что сестрёнка чувствует среди ребятни себя как рыба в воде, и даже является некоторым центром притяжения, оставил всё, как есть, и посадил за стол со всеми. Братиславскую обнял потискал немного, взбодрил. Узнала, засмеялась. Отходит девочка. Хорошо. Посадил их вместе. Префектов за выполненную работу похвалил — те зарделись. Среди них был и Шустрый, так что на кого опереться у меня тут было.

Маша прилетела на четвёртом борту вместе со съёмочной группой, и только тут начались проблемы. Оказывается, дети — ерунда. А вот взрослые, снимающие материал для пиар-акции, бросающиеся словами «экспозиция», «свет», «тень», «контраст» и другими ругательствами — вот от кого надо держаться подальше!

— Меня снимаем как можно меньше! — напоминал я, отозвав их старшую. — Не забываем!

— Я помню, ваше высочество! — сквозь гул винтокрылой машины прокричала та.

Помнит она, блин.

— Это акция Маши! Вся слава ей! Меня можно только мазнуть за компанию!

— Той стране, которой вы будете править, повезёт, ваше высочество, — заулыбалась паршивка. — Скромность красит человека.

О как! На такое я не нашёлся, что ответить.

Я помню, давно, учили меня отец мой и мать:

Лечить — так лечить! Любить — так любить!

Гулять — так гулять! Стрелять — так стрелять!

Но утки уже летят высоко…

Летать — так летать! Я им помашу рукой…

Кукушка прибыла раньше, одновременно с третьим бортом. Но стояла вдали и ждала Машу — тактичная, стервочка. И только после полной разгрузки и завода последней партии детей внутрь (наработали автоматизм, там уже без меня знал народ, что делать и кого как куда рассаживать) подошла. Как подошла — подвели. Она к охране обратилась, та её ко мне. Стервочка заранее руки вверх подняла, показывая, что ничего с собой не имеет, хотя коню понятно, что сейчас никто рисковать в присутствии дружинниц не станет. Артистка!

— Света, нужно отдельное помещение — поговорить. Без прослушки, — подвёл я боярыню к администратору.

Та склонилась в уважительном низком поклоне — и вторую мою гостью узнала. Впрочем, как иначе, если это один из главных кабаков Нижнего для бомонда.

— Ваше высочество, мы не Москва. Мы — маленькое провинциальное заведение общественного питания, — проблеяла мне в ответ, не поднимая головы. — У нас нет ни денег, ни желания, ни возможности ставить прослушивающее оборудование. Пойдёмте, у нас есть резерв — отдельная комната для переговоров для высокопоставленных персон…

VIP-зал оказался совсем небольшим, но уютным, неожиданно в европейском стиле. Ага, так по стране или старорусской сединой отдаёт (новодел, но атмосферу производит), или чем-то татарским, на худой конец горами Кавказа. А тут нате, Европа! Но главное, за стенами этого кабинета и толстой дверью не был слышан вездесущий здесь сейчас детский гвалт! Пожалуй, мне тут нравится.

— Еды не надо. Разве что попить, — попросил я у сопровождавшей Свету официантки.

— Минералки, чай, кофе, покрепче? — уточнила та

— Покрепче — без нас, — отрезал я, говоря за всех. Кто хочет — потом побухает. — Боярыни, вы что будете?

Мы все заказали кто чёрный чай, Маша — зелёный, кто Латте, кто арабику. Света ушла выполнять заказ, и мы остались впятером — мы с сестрой, две боярыни да Горлица.

— Итак, вопрос первый, — обратился я к Кукушке, вешая на лицо залихватскую улыбку. — Где я «спалился»?

— Я знаю покровских, — заулыбалась гостья. — Нет, дел напрямую мы не ведём. Но кто это такие, и откуда там ветер дует…