Тьма у трона - Элиот Лилит

Пламя свеч дрогнуло и потухло, все размылось тенистыми силуэтами – светили только далекие фонари снаружи да лунный свет отражался от сугробов внизу. Но Алексей видел: вместо глаз у старика снова разверзлись черные провалы.

Рука со скрюченными пальцами подскочила с одеяла, вцепилась в обшлаг императорского мундира.

– Ты будешь править коротко и умрешь бесславно, – проскрежетало нечто, не похожее ни на обходительный голос канцлера, ни на человеческий голос вообще. Слова бухали в тишине, тяжелые и чудовищные: – Ты утонешь в собственной осени, в своем вечном ноябре, и никогда не увидишь весну. Ты…

Алексей ударил по сухому запястью старика. Хватка ослабла, император с яростным ужасом выдернул из нее рукав. Под его кожей всколыхнулось холодное белое пламя, но не успел свет упасть на искаженное лицо Безбородко, как император отскочил в угол комнаты, рвано дыша и выставив перед собой шпагу. Алексей бы тоже схватился за свою, но сегодня пояс был пуст – драгоценное оружие было передано на попечение графа Литте.

Безбородко закашлялся. Алексей понял, что ударил не только рукой, но и тьмой, и теперь остатки жизненных сил стремительно покидали старика. Темнота вокруг постели сгустилась так, что даже Алексею пришлось отступить, чтобы не ослепнуть в ней.

С последним надсадным хрипом Безбородко затих.

Алексей обернулся. Рука императора все еще пылала, острие шпаги покачивалось в воздухе.

– Ваше величество?

Ответа не было, только судорожные вздохи. Алексей опасливо шагнул вперед, не сводя взгляда с лезвия. В отличие от обычного оружия, освященная сталь запросто могла отправить его на тот свет.

– Ваше величество, он умер.

На расстоянии выпада Алексей нерешительно застыл. В трепетном белом свете искаженное лицо императора казалось безумным.

«Он меня не ударит».

Затаив дыхание, Алексей сделал еще один шаг.

Медленно, словно продираясь сквозь густое болото, шпага скользнула обратно в ножны. Но белое пламя продолжало гореть. Неужели император…

Алексей стянул перчатку и потянулся вперед.

– Ваше величество, позвольте я…

– Не трогай меня!

Алексей отпрянул, как от пощечины.

Их взгляды встретились. Миг, и бушующее серое море замерло – как штиль, внезапно наступивший посреди яростного шторма.

– Дай руку, – глухо приказал император.

Алексей снова протянул раскрытую ладонь. Император до боли стиснул его пальцы, одним глотком вбирая всю гнездящуюся внутри тьму. Царский огонь побледнел и потух. Они остались в темноте. Иссякшее черное пламя больше не помогало видеть, и только по сжимавшей его ладонь руке и неровному дыханию Алексей мог определить, где стоит император, чтобы наклониться и спросить, тихо, в самое ухо:

– Вы больше не можете им управлять?

– Могу, – отрезал император. – Просто теперь это сложнее.

Ослабевшие было пальцы снова сомкнулись на руке Алексея – железно, до боли. Император прошипел:

– Но ни одной живой душе ты об этом не скажешь. Особенно моему сыну.

– Да, ваше величество.

Сейчас точно не время оправдывать Александра. Алексей не знал, чем провинился, но чувствовал, что одно неверное слово может поколебать доверие императора к нему. Не сейчас.

Император выпустил его онемевшую руку, вслепую нашарил на ночном столике спички и зажег светильник. Оранжевое пламя осветило застывшее тело канцлера Безбородко. Оно было обезображено черными разводами, расползшимися по коже, как пятна гнили на фрукте.

Император прошел к двери и властно подозвал ожидавшую снаружи троицу. Кочубей, увидев дядю мертвым, оцепенел, но Пален и Ростопчин выглядели скорее озадаченными, чем опечаленными.

– Петр Алексеевич, – обратился император к Палену. – Вам докладывали что-нибудь о трупах, не обугленных дочерна, но выглядящих вот так?

Пален медленно моргнул.

– Такие донесения были, но очень немного, ваше величество. Не больше десятка.

– «Не больше десятка»? И почему же мне не доложили?

– Мы с комендантом Долгоруким сошлись на том, что это все равно, что обычные жертвы…

– Меня не волнует, на чем вы сошлись! – Потрясение императора с легкостью перетекло в ярость. – Вы должны докладывать мне обо всем, слышите? Иначе я в два счета найду кого-то более подходящего и на пост губернатора, и на пост коменданта!

Алексей бы позлорадствовал, не мелькни в голове вечный усталый вопрос: «Интересно, где?»

Пален с достоинством поклонился.

– Приношу свои извинения. Я лишь пытался сократить количество бесполезных донесений, зная, что вашему величеству и так приходится работать за четверых.

– Как видите, отличить полезное от бесполезного вам не удалось. – Однако гнев император понемногу утихал. – Где их находили? В тех же домах, что и остальных, сожженных бесами?

– Нет, ваше величество. Обычно их выносило на берег реки. Но нескольких мы нашли в проулках и тупичках, занесенных снегом.

– И что это были за люди?

– Бедняки в обносках, ваше величество. Находить их начали несколько дней назад, но из-за мороза сложно сказать, когда именно они умерли. Мы думали, что в день битвы, но, если их смертям предшествовала болезнь, как у светлейшего князя, может быть, они умерли позже, а на улицу их выбросили, потому что не нашли денег на похороны.

– Их еще что-нибудь объединяло? – подал голос Алексей. – Кроме черных отметин?

Пален устремил на него бесстрастный взгляд.

– В основном это были старики. И один младенец.

– То есть те, кого простые бесы выбирают своими жертвами, – заключил император. Нахмурившись, покачал головой. – Впредь докладывайте мне о каждом таком случае. Я хочу знать все. И предпишите городским лекарям уведомлять вас, если какие-то больные будут демонстрировать схожие симптомы.

– Он что-нибудь еще сказал? – полюбопытствовал Ростопчин, кивая на неподвижное тело. – Может, что-то о своем недуге?

Император сузил глаза.

– Нет. Зато сказал кое-что другое. – Он обернулся к Кочубею: – Граф.

Вздрогнув, тот поднял глаза.

– Да, ваше величество?

– Вы и все обитатели этого дома будете подвергнуты допросу обер-секретарем Тайной Экспедиции.

Кочубей отшатнулся.

– По поводу дядиной болезни? Я и вашему величеству или графу Палену все могу рассказать, зачем же здесь Тайная Экспедиция?

Император окинул его ледяным взглядом.

– Если бы моему прадеду кто-то сказал то, что я сейчас услышал от вашего дядюшки, вы все уже были бы на дыбе. Я же просто хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов. – Заметив, что Кочубей снова открыл рот, он повысил голос: – Ответили, а не задавали их! Слышите вы меня? Вы, кажется, опять забыли, что говорите со своим императором! Граф Пален и граф Ростопчин проследят, чтобы мои распоряжения были исполнены. Алексей Андреевич, пойдемте.

В обратный путь они пустились вдвоем, щурясь от летящих в лицо снежинок. Под копытами лошадей захрустел лед.

– Ваше величество, – осторожно позвал Алексей, когда они отъехали от особняка. – Вы думаете, то, что сказал князь Безбородко, в самом деле говорил он?

Император долго молчал, прежде чем ответить.

– А кто, по-твоему, мог это сказать?

«Тьма».

Этот простой ответ звучал