Тьма у трона - Элиот Лилит

– Если со мной говорила сама Изнанка, ничего хорошего это не сулит. Лучше бы Безбородко просто помешался. Вот только откуда он взял эту несчастную весну? До весны недолго осталось, два месяца с небольшим. Если тут заговор…

Алексей не мог не спросить очевидное:

– Но зачем светлейшему князю интриговать против вас? Он ведь и так был одним из самых влиятельных вельмож в империи.

Император фыркнул.

– Да ты, я вижу, совсем ничего не понимаешь в заговорах. Это хорошо, пусть так и останется. Правда, покойного князя я и сам бы не отнес к авантюристам – слишком умен он был для этого и слишком стар. Но вот его племянник…

Алексей похолодел. Неуверенно выговорил:

– Вы подозреваете его, потому что он друг цесаревича?

– А, что-то все-таки да понимаешь, – император скривился. – Никогда мне не нравился этот их кружок. Один бывший якобинец, другой участвовал в польском восстании, и все как один одержимы своими великими идеями просвещения. Но я не думал, что эти бездельники способны на что-то, кроме пустой болтовни.

– А теперь думаете?

– Теперь – уже не знаю. Но с Александра я глаз не спущу, можешь так ему и передать.

Алексей сморгнул налипшие на ресницы снежинки. Навалилась тяжелая муть. Неужели это он слепец, раз верит, что примирение отца и сына возможно?

Пересилив себя, Алексей заметил:

– По-моему, цесаревич очень тяжело переносит немилость вашего величества.

– В таком случае цесаревичу следовало заранее думать головой, – отрезал император. – Видно, я всем им позволял слишком много, раз даже мои дочери… И как приструнить целую страну, если собственные дети меня не слушаются?

Не дожидаясь ответа, он послал лошадь вперед, взрывая фонтаны снега.

В Зимнем дворце император сразу послал Кутайсова за генерал-полицмейстером и обер-секретарем Тайной Экспедиции. Алексей хотел было пойти к Александру, но потом рассудил, что чем позже тот узнает о приключившемся с его другом несчастье, тем лучше. Может, к тому времени граф Кочубей уже будет на свободе.

Развернувшись на полпути, Алексей направился к себе, но в коридоре столкнулся с неприкаянным Нелидовым. Генерал-адъютант был бледен, понур и смотрел в окно с таким видом, будто подумывал из него броситься. Завидев Алексея, он выдавил вялое приветствие. Очень удивился, когда Алексей ответил тем же, и вдруг схватил его за руку.

– Граф, – пробормотал Нелидов, задыхаясь. – Умоляю, скажите мне, решено уже?

– Что решено? – не понял Алексей.

– Обо мне. – Губы у Нелидова тряслись. – Не могу больше, еще немного, и с ума сойду! Никто со мной не разговаривает, и его величество ничего не говорит… Если ему угодно меня спровадить, почему не отправил меня вместе с сестрой?

Алексей нахмурился.

– А меня-то вы чего спрашиваете? Я его величеству не духовник и даже не секретарь.

– Но вы же все время с ним, вы должны знать! Алексей Андреевич, прошу вас, ради моей сестры, скажите мне, чего я могу ждать? – Несчастный едва не плакал.

Адъютантов его величества Алексей в основном недолюбливал – все они казались ему недостаточно надежными. Да и что это за дурь – к его дружеским чувствам к Екатерине Ивановне взывать?

Но дурь эта, к сожалению, работала. Если бы Алексей мог заверить Нелидова, что все образуется, он бы это сделал. Вот только стоит ли ждать милости от императора теперь, когда тот еще больше прежнего уверен, что стоит на секунду закрыть глаза, как вокруг сплетется паутина заговора?

– О планах на вас его величество мне ничего не сообщал, – Алексей постарался говорить не так резко, как обычно. – Просто не делайте глупостей и приносите пользу там, где можете. Его величество милостив к тем, кто проявляет усердие.

– Вы думаете? – Нелидов поднял к нему посветлевшее лицо. – Значит, не все еще потеряно?

Этого Алексей не говорил, но разубеждать Нелидова было бы жестоко.

– Поступайте по совести, и будь что будет, – посоветовал он со вздохом. Высвободил руку, хлопнул Нелидова по плечу. – Я должен идти, меня ждут дела. Мужайтесь, Аркадий Иванович.

В спину донеслось:

– Спасибо вам огромное! Я этого не забуду, Алексей Андреевич.

«Знать бы еще, хорошо это или нет», – устало подумал Алексей, не сбавляя шага.

Нелидова выслали из столицы через два дня.

Глава 3

Лазарет

В первую неделю наступившего года был дан большой праздничный парад. Он вышел бы еще значительнее, если бы дождались возвращения фельдмаршала из Европы, но, может, парад и нужен был для того, чтобы всем показать: даже так все по-прежнему на своих местах и идет своим чередом.

Так же, как населявшая Изнанку тьма порой казалась единым организмом, сплоченный строй шагающих в ногу солдат казался одним большим существом, живущим и дышащим ради одной цели – служить своему императору. Глядя на безупречные ряды вымуштрованных военных и слушая печатное клацанье подошв по плацу, Алексей чувствовал себя спокойнее. И еще спокойнее – когда видел довольную улыбку его величества.

Все было правильно.

После парада император велел зайти к нему в кабинет. К досаде Алексея, воскресла его старая привычка всегда в себе сомневаться: первой мыслью было – что он сделал не так? Парад прошел безупречно, в делах Алексей за собой оплошностей не помнил… Вменить ему в вину можно было разве что короткий разговор с Нелидовым, но их никто не видел. Да и велик ли грех? В тот вечер отставленный генерал-адъютант еще не был официально объявлен нежелательным лицом.

Нет, бояться нечего – его совесть чиста. Вот только из головы не шло белое как снег лицо императора и его яростное: «не трогай меня!» Воспоминание донимало, будто ушедшая под ноготь заноза. В минуты гнева император многих ранил резкими словами, ничего необычного тут не было… Только Алексей уже слишком привык не считать себя одним из «многих».

«Ну и дурак», – подумал он, спешно шагая за императором. Незаменим в этой стране только один человек. Особенно нынче, когда на горизонте появился еще один Темный.

Теперь, когда все разломы были закрыты, а новое французское правительство было прочно занято расхлебыванием проблем, оставленных старым, император сообщался с Бонапартом только письмами. Но о чем они столько говорили в тот день, когда Первый Консул объявился на разрушенной Дворцовой площади? Мрачные предупреждения Германа и необъяснимый ужас Александра висели на душе тяжелой мрачной тучей.

Но в кабинете Алексея ждал приятный сюрприз. Прислоненная к письменному столу, в лучах пасмурного дня поблескивала его шпага. У Алексея вырвалось:

– Так быстро?

– Госпитальеры свое дело знают. – Император подошел к окну. – А до Гатчины ехать недолго.

Мальтийцы теперь обитали там,