Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

на её месте уже восседала вампирша, бледная, как свечной воск, с кроваво-красными губами и такой длинной шеей, что на ней можно было бы вешать бусы в три ряда, и я даже задумалась, не предлагать ли ей в качестве бонуса к платью специальный воротник-стойку, чтобы скрыть эту анатомическую особенность, если она вдруг застесняется, хотя, судя по её горделивой осанке, стесняться она не собиралась ничего, включая свои клыки, которые она демонстрировала при каждой улыбке, словно коллекцию фамильных драгоценностей. Она молча взяла меня за руку — холодной, как лёд, рукой, от которой у меня по коже побежали такие мурашки, будто я сунула конечность в ведро со снегом, — и провела пальцем по моему рукаву, словно пыталась прочитать по ткани мою судьбу, и при этом её ноготь, длинный и острый, слегка царапнул шёлк, и я внутренне сжалась, молясь всем растусским богам, чтобы она не продырявила рукав своим маникюром, потому что тогда мне пришлось бы перешивать его заново до рассвета.

— Тонкая работа, — прошептала она голосом, от которого мурашки побежали даже по моей уставшей спине, и я на секунду почувствовала себя героиней дешёвого романа, где вампирша обязательно должна оказаться злодейкой, которая попросит платье, а потом откусит голову модельеру, но я отогнала эти мысли, потому что у меня были дела поважнее — например, не потерять сознание от её ледяного прикосновения, — где вы взяли этот шёлк? Я живу триста лет, но таких отливов не видела никогда — он то серебряный, то голубой, то лиловый, словно в него вплетены лунные лучи, и при этом он переливается так, что я даже боюсь носить его при свечах, потому что могу ослепить собственную родню, а они и так на меня косо смотрят из-за того, что я вышла замуж за младшего сына графа, а не за старшего, как им хотелось. Моя портниха — бездарность, она шьет хуже, чем я пью кровь из пакетика — это, кстати, было не совсем честно, потому что у вампиров даже пакетики бывают разной степени свежести, и я знала это от Лиски, которая любила рассказывать сплетни о высшем обществе, — а я собираюсь на большой совет клана, где все будут в черном, как на похоронах, а я хочу сиять, но не как люстра, которая, знаете, может перегореть в самый неподходящий момент, а как северное сияние, вы понимаете, чтобы эти старые вампирши подавились своей завистью, и чтобы главный старейшина, наконец, заметил меня не в качестве жены младшего сына, а как самостоятельную личность с безупречным вкусом!

Я подавила смешок, потому что её искреннее возмущение портнихой было таким живым, что я почти забыла о её клыках, и снова завела свою песню, мысленно добавляя в свой воображаемый каталог новый пункт: «для вампирш — особый серебристо-лунный отлив, гарантированно не вызывает свечения в ультрафиолете».

— У меня есть одна мастерица, она работает с редкими материалами, привозит их из-за моря — она, знаете, путешественница по призванию, и каждая ее вещь уникальна, потому что она не повторяет ни один фасон дважды, и если вы хотите быть единственной в своем роде на этом совете, то вы попали по адресу. Вот этот шёлк, к примеру, выткан из нитей, собранных с паутины горных троллей — они, правда, кусаются, и однажды чуть не откусили ей палец, но мастерица с ними договорилась, приносила им каждый день свежие ягоды, так что пауки сами приносят ей нитки по утрам, аккуратно сложенными в корзинку, будто это не паутина, а утренняя газета с доставкой на дом.

Вампирша скептически приподняла бровь — явно не поверила в троллей, потому что даже в Растусе горные тролли слыли созданиями настолько неуживчивыми, что с ними не могли договориться даже сами тролли, но улыбнулась клыкасто и призналась, что, впрочем, её не волнует, кто именно добывает нитки, главное — чтобы результат был, а уж истории она придумает сама для светских раутов:

— Я могу заплатить старинной брошью с рубином — он, говорят, принадлежал ещё моей прабабке, которая дружила с драконами, но я в это не особо верю, потому что прабабка была еще та врунья, она могла выдать обычного ящера за дракона, если он был достаточно крупным, и заставить поверить в это весь клан. Главное, чтобы мастерица успела до полнолуния — у нас тогда церемония, и если я не заткну всех этих длинноухих сплетниц своим платьем, которые уже разнесли слух, что я собираюсь прийти в прошлогоднем наряде, я просто не переживу следующего столетия, потому что эти эльфийки умеют делать такие кислые лица, что даже моя прабабка-врунья позавидовала бы их гримасам.

Я заверила её, что мастерица работает быстро, особенно если её вдохновляет хорошая оплата и отсутствие суеты, и при этом я так убедительно изобразила заговорщицкий шепот, будто мы обсуждали не пошив платья, а тайный заговор против клана эльфов, и даже подмигнула вампирше для пущей доверительности, хотя внутри меня уже распирало от гордости за свою импровизацию, и мы ударили по рукам — её ладонь оказалась ледяной, как могильная плита в феврале, но рубиновое обещание согрело мою душу куда лучше всякого чая, даже того, который заваривала Лиска с добавлением сушеных ягод и щепотки магии для бодрости. Она удалилась, оставив после себя запах старой пыли и дорогих духов, причем этот аромат был такой сложный и многослойный, что я готова была поклясться, что в нем угадывались нотки вековых склепов, сушеных роз и капли крови для пикантности, а я мысленно уже прикидывала, сколько рубинов мне понадобится, чтобы купить новую швейную машинку с магическим приводом, которая бы сама заправляла нитки и не делала петли в самый неподходящий момент, потому что на Земле я только мечтала о таком, а здесь, похоже, могла себе это позволить, если клиентки будут так щедры.

Следом за ней, буквально оттеснив локтем какую-то гномью даму, которая после этого возмущенно фыркнула и что-то пробормотала про «бескультурных псов», ко мне подсела оборотница — румяная, с блестящими глазами и такой широкой улыбкой, что я невольно отодвинулась, чтобы она не проглотила меня вместе с диваном, и при этом от неё так мощно пахло лесом и дичью, что у меня на секунду закружилась голова, и я решила, что после бала обязательно проветрю платье, потому что этот аромат въестся в шелк быстрее, чем я успею сказать «стирка».

— Слушай, красавица, — гаркнула она на весь угол, причем гаркнула так, что у одного из эльфов дрогнул бокал, и он оглянулся с