Когда наступает тьма - Биа Стилл

— Она была в куртке с логотипом этого района. И Варгас запомнил её глаза. Он говорит, они светились в темноте. Он уже пустил парней по всем ночлежкам и баракам. Сказал, найдет эту «героиню» и живьем кожу с неё снимет, чтобы знала, как на Бритву руку поднимать. И того раненого он тоже хочет — думает, у него есть чем поживиться. Если, конечно, тот ещё не окочурился.

Парни двинулись в сторону выхода, продолжая обсуждать, в какой из старых домов они заглянут вечером.

Саяна медленно поставила бутылку на полку. Руки у неё дрожали. Варгас не просто обижен — он начал охоту. Теперь ей угрожал не только Орден, который мог нагрянуть в любой момент, но и местные бандиты, для которых закон вообще не существовал.

Она посмотрела на часы. До конца смены оставалось еще шесть часов. Шесть часов, в течение которых она была заперта здесь, пока её тайный гость лежал в доме, который бандиты собирались обыскать уже сегодня.

— Саяна? Ты чего там застряла? — раздался голос мадам Вайны из конца зала. — Покупатели ждут!

Саяна глубоко вдохнула, пряча когти, которые начали непроизвольно выдвигаться. Ей нужно было доработать смену. И ей нужно было придумать, как защитить свой дом, когда ночью в дверь постучит не добрый аптекарь, а Бритва со своей стаей.

Глава 6

Вечерний Эль-Дар задыхался под тяжестью свинцового неба. Воздух стоял, всё сильнее наполняясь влагой. С каждым мгновением становилось всё темнее.

Саяна очень торопилась, почти бежала домой, стараясь слиться с длинными тенями, которые отбрасывали остовы недостроенных высоток. И не вторая сущность сейчас гнала её вперёд, пока ещё она только начинала ворочаться внутри. Её гнал страх, а город казался огромным капканом, который вот-вот захлопнется. Слова бандитов, подслушанные в супермаркете, навязчиво крутились в голове. Они ищут её, чтобы снять с неё кожу живьём!

Сейчас Саяна чувствовала себя загнанным зверьком. Паника, липкая и холодная, пробиралась под куртку, заставляя сердце биться в неровном, рваном ритме. А ещё и этот… И зачем она только спасла его?! Куда теперь его прятать? Ведь если найдут, то живым ему уже не быть. Этот вопрос пульсировал в висках, пожалуй, сильнее всего остального.

Перевезти его в заброшенные коллекторы? Так он умрет там от инфекции через сутки. Там же такая грязь царит, что, наверное, нищие в подвалах живут лучше.

Попытаться вывезти его из города? Так на каждом выезде стоят посты Ордена с датчиками тепла и сканерами сетчатки. Она не сможет пройти их даже одна, не говоря уже о раненом охотнике в багажнике.

«Может, подвал Глоба?» — мелькнула мысль, но Саяна тут же её отбросила. Старик не самоубийца. Он и так рискнул всем, придя к ней. Если он увидит раненного снова, просто прикончит его, чтобы избавить себя от лишних проблем.

Даже когда или если она решит, что делать со спасенным, то как ей спрятаться самой? Уйти в леса? И что она там будет делать? Вести жизнь настоящего отброса? Она привыкла к городу, к черному рынку крови, к теплу своего дряхлого, но родного дома. Без поставок Глоба она превратится в безумное животное за неделю. И жизнь её закончится, не успев начаться.

Собственные метания казались Саяне бесплодными, как каменистая почва. Каждое решение в итоге оборачивалось ловушкой. И чем больше она думала, тем яснее понимала, что её прижали к стенке. И стенка — её собственный дом.

У самого входа в барак Саяна остановилась, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала, что её ждет «таможня». Мадам Нюйра не просто дежурила у окна — она буквально выросла из него, облокотившись на трухлявый подоконник. Её острый, как у хищной птицы, нос казался еще длиннее в сумерках, а глаза сверкали недобрым, пронзительным блеском.

— Ишь, летит, пыль столбом! — проскрипела старуха, когда Саяна схватилась за тяжелую ручку подъездной двери. — Что, Саяна-девочка, совесть пятки припекает? Или хвост на повороте занесло?

— Добрый вечер, мадам Нюйра. Я просто очень устала, смена была тяжелой, — Саяна попыталась сделать шаг внутрь, но соседка неожиданно резво выставила в проем костлявую руку, преграждая путь.

— Устала она... — Нюйра прищурилась, и её лицо превратилось в сетку глубоких, злых морщин. — От тебя не усталостью несет, милая. От тебя несет страхом, как от кошки, которую собаки в угол загнали. И кровью. Свежей такой, густой кровью, которой в нашем доме сроду не бывало. Я ведь не слепая, девка. Вижу, как ты на цыпочках ходишь, как глаза прячешь. Ты какую-то погибель в нашу конуру притащила. Я ведь чую, воздух в подъезде стал тяжелым, как перед грозой.

— Вам всё кажется, мадам Нюйра. Не надо придумывать себе то, чего и в помине нет.

Саяна всеми силами старалась говорить спокойно, но получалось это у неё отвратительно. А внутри уже вовсю закипала ночная сущность. Ещё и солнце скрылось полностью за горизонтом, и тело её начало откликаться на зов тьмы.

— Это я-то придумываю себе?! — угрожающе ткнула старуха сухим пальцем в сторону лестницы. — Смотри у меня. Если из-за твоих секретов сюда заявятся люди в белых плащах и начнут жечь стены, я первая укажу, в какой квартире сидит корень зла. Моя жизнь мне дороже твоих «знакомых». Слышишь? Я всё вижу, всё чую и всё просекаю!

На это уже Саяна не стала отвечать. Она буквально взлетела на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки. Захлопнув дверь и задвинув все засовы, она прислонилась к ней лбом, позволив себе короткую передышку. Заодно прислушалась… В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием раненного.

Пока ещё он не приходил в себя, по всему видно. Снотворное Глоба работало исправно, но разглядывая мужское лицо, Саяна подметила, что стало оно еще бледнее, чем утром. Она подошла к дивану и коснулась лба раненного. Кожа была сухой и горячей. Начиналась горячка, как и предупреждал аптекарь. Она уже собиралась хоть немного сбить жар, как началось превращение. Совсем не ко времени…

Мир вокруг Саяны стремительно менялся. За всю-то жизнь пора уже привыкнуть, но каждый раз она реагировала на это слишком остро.

Больно не было, нет. Превращение было для неё таким же естественным, как смена погоды. Она давно привыкла к тому, как кости черепа едва заметно подаются вперед, делая лицо хищным и неузнаваемым. Как удлиняются пальцы, становясь сильнее и жестче. Как зрение прорезает темноту, расслаивая её на тысячи оттенков серого и синего. Это была её истинная природа. Но как же она ненавидела её! Всей