Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

думал плюнуть на приказ и отправиться в Солнцеград. Но прекрасно понимаю: дома сейчас скорее добавлю отцу проблем, чем смогу реально помочь. И это бесит больше всего.

— Значит, наблюдаем и ждём приказа, — подвёл я итог.

— Именно так, Миша, — мягко сказал Александр и похлопал меня по плечу.

— Держи меня в курсе, — попросил я, пожимая ему руку.

— Кстати, забыл ещё одну интересную деталь, — с усмешкой произнёс Александр, уже собираясь уходить. — Савелий уже слышал о нападениях на территории Куракиных и при недавней встрече язвительно назвал происходящее «пожарской привычкой воевать исподтишка». Похоже, семейный конфликт начинает проникать и внутрь Академии, будь максимально осторожен.

Он задержался на мгновение.

— Давай договоримся сообщать друг другу любые новые известия из дома. И любые слухи: кто что говорит, кто что думает. И ещё — обращай внимание, кто в Академии первым узнаёт такие новости, это может быть важнее самих новостей.

— Хорошая идея, — кивнул я. — Правда, трудно будет отделить ложь от истины.

Александр ушёл на следующее занятие, а я ещё на пару минут задержался на галерее, делая вид, что рассматриваю, как поздняя осень обрывает с деревьев последние листья.

В голове же крутилась совсем другая мысль.

Кто-то одновременно подталкивает два рода друг к другу, и делает это слишком аккуратно, чтобы быть случайностью. Слишком ровно, слишком симметрично — как будто обе стороны уже заранее вписаны в один и тот же сценарий.

И от этого становилось только тревожнее. Похоже, кому-то мешают именно Пожарские. Но, возможно, цель даже не в том, чтобы столкнуть их с Куракиными сразу, достаточно заставить кого-то первым сорваться, а дальше ненависть сделает всё остальное сама.

* * *

Рабочий день уже давно закончился, но Фёдор Алексеевич по-прежнему сидел в своём кабинете. На столе перед ним лежали протоколы допросов захваченных возле моста диверсантов.

Каменский вошёл без стука и обычных приветствий — просто открыл дверь, прошёл в кабинет и опустился в кресло перед столом. Несколько суток почти непрерывного расследования заметно отразились на его уставшем лице. Уже по одному виду помощника Пожарский понял: лёгкого ответа получить не удалось.

— Разрешите доложить, ваше сиятельство? — спросил Борис Николаевич.

— Докладывай, — кивнул князь, глядя на усталого помощника.

— Задержанные действительно являются наёмниками, — начал барон. — И самое важное: они не были связаны между собой до самой операции. Одних нанимали в трактирах, другим платили через разных посредников, причём посредники между собой не пересекались. Третьим деньги передавали люди, которых они никогда раньше не видели.

Он коротко перевёл дыхание.

— И что особенно показательно: оплата шла разными способами. Где-то монетами разных чеканов, где-то через закладные, где-то через чужие счета. Но при этом инструкции у всех оказались почти одинаковыми, словно их писали по одному шаблону.

Каменский помолчал, затем продолжил:

— Группу окончательно собрали незадолго до нападения. И передали единый приказ: уничтожить восстановленный мост.

Он чуть сильнее сжал папку с протоколами.

— Но главное даже не это. Им отдельно выдали перечень того, что нужно оставить после отхода: следы, предметы, обрывки формы, даже расположение тел. Всё должно было выглядеть так, чтобы расследование вышло на заранее заданного виновного.

Сказав это, Борис Николаевич раздражённо бросил на стол список.

— Они сами не понимали, зачем нужна такая демонстрация, им просто хорошо заплатили.

— Это как раз самая важная часть их показаний, — одобрительно ответил Фёдор Алексеевич. — Стоящий за этим заказчик заранее заботился не только о разрушении моста, но и о том, кого именно должны обвинить после нападения.

Внезапно в дверь быстро постучали.

— Кому там ещё не спится? — проворчал барон.

— Войдите, — приказал князь.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл слуга, держа в руках свиток с официальной депешей. Это сразу можно было понять по большой печати с гербом рода Куракиных.

— Какое-то официальное заявление? — спросил Каменский, провожая депешу взглядом.

Фёдор Алексеевич сломал печать, развернул лист и начал читать молча. Чем дальше он читал, тем сильнее напряжение выдавали пальцы, сжимавшие бумагу. Дочитав до конца, Пожарский положил депешу перед Каменским.

— Читай, — коротко бросил князь.

Борис Николаевич быстро пробежал взглядом по тексту.

— Новая диверсия на территории Куракиных, — невесело усмехнулся барон. — И, естественно, обнаружены признаки, однозначно указывающие на Пожарских.

Он поднял взгляд.

— Причём логика та же самая: «следы формы», «наши монеты», «свидетели видели людей в наших цветах». Всё слишком аккуратно, слишком удобно.

Он положил депешу на стол.

— Давайте ответим Ивану Ярославичу подробным перечислением тех признаков, которые указывают, что именно Куракины уничтожили мост и подожгли амбар в деревне.

— Обязательно, — кивнул Пожарский. — Но торопиться не будем. Всё надо как следует обдумать.

Он ненадолго замолчал.

— Кто-то методично создаёт две параллельные картины. На нашей территории — доказательства участия Куракиных. На территории Куракиных — доказательства участия Пожарских. И каждая новая находка выглядит убедительнее предыдущей.

Каменский выпрямился в кресле, и на мгновение в его голосе прорезалась злость — не на князя, а на самого себя.

— Я двое суток копал именно в сторону Куракиных… и именно этого от меня, похоже, и добивались, — сквозь зубы произнёс барон и резко сжал пальцы. — Если провокатор добьётся хотя бы одного настоящего ответного рейда…

— После этого уже не придётся подбрасывать доказательства, — закончил за него князь.

— Именно. Тогда в прямом столкновении прольётся настоящая кровь двух княжеств.

Снова раздался стук в дверь.

— Да кто там ещё? — раздражённо крикнул барон.

Дверь приоткрылась, и вошёл другой слуга. Он тоже держал свиток, но уже с печатью Пожарских.

— Читайте сами, — сказал князь и порывисто подошёл к окну, задержав взгляд на тёмной линии горизонта. Холодный осенний воздух тянулся в комнату через приоткрытую форточку.

Борис Николаевич развернул депешу.

— Донесение от восточных дозоров, — сказал он и продолжил читать. — По другую сторону границы замечено усиление куракинских патрулей. Границу они не переходят, но войска стягиваются ближе, словно занимают исходные позиции.

Он поднял глаза.

— И ещё: наши наблюдатели отмечают, что их действия выглядят не как подготовка к вторжению, а как ожидание приказа. Они стоят, но не идут.

В кабинете на несколько секунд воцарилась тяжёлая тишина. Фёдор Алексеевич начал медленно мерить кабинет шагами.

— Иван Ярославич тоже стягивает людей ближе, — произнёс он вполголоса. — Но до сих пор не пересёк границу. Значит, либо Куракин готовится ударить в нужный момент, либо тоже начал сомневаться в слишком уж аккуратной картине, которую ему подсовывают.

— Желательно второе, — заметил барон.

Князь остановился и повернулся к помощнику.

— Пошли депешу на наши заставы. Я запрещаю любые ответные действия без моего личного приказа. Никаких преследований за границей. Любого нарушителя брать живым, если это возможно. И каждый инцидент докладывать немедленно, без