Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

Он сделал паузу.

— И ещё. Тебе теперь надо искать не очередной куракинский след, а общего посредника. Того, кто способен организовать такие операции сразу по обе стороны границы.

— Попытаюсь, ваше сиятельство, — неуверенно сказал барон, но тем не менее решительно поднялся с кресла.

Каменский вышел из кабинета. Князь остался в полном одиночестве и медленно подошёл к карте на стене. Он смотрел на тонкую линию границы, где каждая верста была слишком длинной, чтобы её можно было удержать взглядом и слишком короткой, чтобы успеть вмешаться в случае ошибки.

Война ещё не началась, но теперь достаточно одной случайной стычки, одного мёртвого дворянина или одного самовольного отряда, чтобы она стала неизбежной — и остановить её уже не сможет никто.

Глава 3

На перемене между занятиями мы направлялись в другую аудиторию, когда неожиданно мне преградили путь Мирон и Савелий Куракины. До этого Савелия в новом учебном году я видел лишь несколько раз издалека. Теперь же встреча с ним в коридоре немного удивила меня и сразу привлекла внимание окружающих, особенно моих друзей.

Встреча явно получилась не случайно, похоже, они ждали меня и встали на пути. Илья, шедший рядом со мной, чуть замедлил шаг. Дмитрий с Марком тоже остановились неподалёку. Девушки остались за спиной, я практически ощущал взволнованное дыхание Софьи.

Савелий окинул меня презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Говорят, тебя можно поздравить с третьей ступенью? — парень изобразил ехидную улыбку. — Похоже, некоторым просто сказочно везёт.

— Я бы на твоём месте не был так уверен, что это просто везение, — спокойно ответил я. — Могу напомнить, что в прошлый раз твоя уверенность закончилась не совсем так, как ты планировал.

Улыбка Савелия исчезла. Он стиснул зубы и чуть прищурился, прожигая меня взглядом, даже сделал короткий шаг вперёд. Дмитрий позади меня едва заметно шевельнулся, я остался на месте.

Савелий уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут неожиданно вмешался Мирон:

— Нашёл кого поздравлять с третьей ступенью! — парень тоже шагнул вперёд. — Бастарда Пожарских? Деревенского лапотника?

Мирон почему-то теперь оказался чуть ближе к Савелию и почти между нами. Если не присматриваться, ничего необычного. Просто два брата стоят напротив Пожарского, а я уже слишком хорошо знал Мирона, чтобы не заметить эту мелочь.

Несмотря на все обидные слова, я отчётливо видел, что он играет роль, изображённая ярость почти незаметно смешивалась у него со страхом и какой-то странной тоской.

А вот Савелий действительно злился. Не изображал злость ради окружающих, не пытался кого-то убедить. Казалось, я забрал у него что-то важное, первым добравшись до приза, который по какой-то причине он считал своим.

— Видел я краем глаза твою победу над Одоевским, — немного успокоившись, произнёс Савелий, всё ещё сверля меня взглядом. — Интересно было бы увидеть повторный поединок уже с достойным противником, а не с этим самоуверенным напыщенным гусём.

Он снова сделал едва заметное движение вперёд.

— Боже, глупости какие! — воскликнул Мирон, махнув рукой и слишком театрально рассмеявшись. — Странная идея с этим новым вызовом. Думаю, не стоит давать ему ещё один шанс случайно прославиться.

Савелий медленно повернул голову, испепеляющий взгляд достался теперь не мне, а младшему брату. Такое впечатление, что он совсем не ожидал от Мирона подобных речей.

— С каких это пор ты стал настолько осторожным? — спросил он чуть тише и намного жёстче.

Мирон невольно дёрнулся, словно неожиданно коснулся крапивы. Его взгляд метнулся куда-то мимо моего плеча, я машинально проследил за ним. Возле дальнего окна стоял Вяземский со своей обычной компанией. Андрей внимательно наблюдал за нами. Он ничего не говорил, не подавал Мирону никаких знаков, просто смотрел, но этого оказалось достаточно.

Когда Мирон снова повернулся ко мне, выражение его лица изменилось. Прежняя злость стала почти нарочитой.

— Причём здесь осторожность? — громче прежнего заявил он. — Этого деревенского гуся надо поставить на место!

Теперь всё окончательно встало на свои места. Он увидел Вяземского и сразу принялся играть старательнее.

Мимо нас проходили адепты первого и второго курсов. Некоторые с интересом оглядывались, кто-то даже остановился неподалёку, прислушиваясь к напряжённому разговору. Савелий тоже заметил зрителей.

— Значит, поставить на место, — медленно повторил он. — Вот тут я с тобой полностью согласен.

Он снова посмотрел на меня.

— Может быть, когда-нибудь и будет другой поединок, — спокойно ответил я. — Но сейчас на это просто нет времени. Слишком много занятий и тренировок. К тому же, насколько я знаю, администрация временно запретила официальные поединки. Придётся немного потерпеть.

— Запреты не бывают вечными, Пожарский, — процедил Савелий.

— Вот когда отменят, тогда и поговорим, — ответил я и шагнул в сторону, собираясь идти дальше.

Мирон тоже едва заметно сместился, освобождая мне дорогу. Савелий, наоборот, будто собирался снова её перекрыть, но, заметив стоявших неподалёку моих друзей и количество собравшихся зрителей, остался на месте.

Я обошёл братьев, махнул рукой ребятам и отправился дальше. Сзади несколько секунд было тихо, потом до меня донёсся раздражённый, но приглушенный голос Савелия:

— Ты совсем размяк за последнее время⁈

Я невольно бросил взгляд через плечо. Мирон стоял напротив брата, но смотрел вовсе не на него, его взгляд снова на мгновение метнулся к Вяземскому, потом ко мне. И только после этого вернулся к Савелию.

Лицо Мирона выглядело так, словно его зажали уже не между двумя, а сразу между несколькими силами. С одной стороны — собственный брат, который начинает замечать перемены. С другой — Вяземский, внимательно следящий за каждым его шагом. Где-то там ещё оставался тот неизвестный второй заказчик, о котором Мирон говорил мне наедине. Такой ситуации и врагу не пожелаешь.

* * *

Периодически во время индивидуальных тренировок я старался повторить тот случайный опыт подъёма над площадкой с помощью потоков воздуха. С каждым разом получалось всё легче и увереннее, но до идеала было ещё далеко. Можно сказать до него километр, а я сделал только первый шаг.

Я уже мог ненадолго оторваться от земли, иногда даже удерживался несколько секунд, но назвать происходящее настоящим полётом язык пока не поворачивался. Стоило немного ослабить или перенаправить поток — начинало неконтролируемо тянуть в сторону. Пытался сосредоточиться и выровнять направление, а тело разворачивало или кренило.

Особенно неприятным оказалось отсутствие привычной опоры под ногами. Разум прекрасно понимает, что удерживаешь себя собственной магией, а тело всё равно требует на что-нибудь встать.

Следующего занятия у фон Штайнера я ждал с нетерпением, наконец этот день пришёл. Мастер магии Воздуха раздал остальным индивидуальные задания, а со мной решил позаниматься отдельно.

— Так, господин Пожарский, — сказал Вольфганг,