Лекарь Фамильяров. Том 13 - Александр Лиманский

Пока Люба выписывала счёт, я вышел в холл.

Там шла обычная жизнь.

Саня протискивался вдоль стены с ящиком расходников, потому что посередине лежал Пуховик, который поднялся и отошёл на полметра, чтобы ящик прошёл, и лёг обратно.

В проходе стояла Нюша.

Роль она отрабатывала со вчерашним усердием, стояла неподвижно, смотрела в одну точку и молчала. При этом мелко подрагивала, потому что удержаться, слушая разговор про сито, ей было почти невозможно.

Из смотровой вышла Вера.

Никита остался у стойки с пакетом, ситом и счётом, и Вера, проходя мимо меня, вдруг остановилась.

— Извините, — сказала она тихо.

— Да? — сказал я.

Она посмотрела на стойку, убедилась, что Никита занят, и наклонилась ближе.

— Я вообще-то согласна, — сказала Вера. — Только вы ему не говорите.

Я кивнул.

— Не скажу, — сказал я.

— Он месяц готовился, — сказала она. — Он думает, я не знаю. Он эту коробочку три раза перепрятывал, я её в прошлом месяце ещё нашла, случайно.

— Понял.

— И спасибо, что не стали резать, — сказала Вера. — Он бы вас правда уговорил, он упрямый.

Они ушли.

Нюша дождалась, пока за ними закроется дверь, и издала звук, который держала последние десять минут.

— Я больше не могу, — сказала она.

— Отставить разговоры, — сказал Феликс с антресоли.

— Они ушли! — сказала Нюша.

— Роль отрабатывается до конца, — сказал комендант. — Иначе это просто настроение.

* * *

Кабинет Комаровой был угловой, с двумя окнами. Стеллажи стояли вдоль стен от пола до потолка, забитые папками с наклейками по годам.

Комарова читала уже минут сорок.

Перед ней лежал ответ пет-пункта Покровского на запрос номер два, четыре листа основного текста и шесть страниц приложений, сшитых в отдельную папку.

Читала она с карандашом.

Первый проход она сделала быстро, отмечая места, к которым стоит вернуться. Обычно их набиралось шесть или семь, и дальше начиналась работа.

Сейчас их было два.

Второй проход шёл медленно, строчку за строчкой, и к обоим отмеченным местам она вернулась дважды.

Первое было в третьем абзаце, где речь шла о сроках хранения журнала учёта. Формулировка стояла обтекаемая, и Комарова долго искала, за что зацепиться, пока не поняла, что дословно она повторяет текст самого приказа.

Приказ был процитирован с указанием пункта.

Второе место было в приложении четыре, где приводился перечень оборудования. Комарова сверила его с актом ввода нового крыла, лежавшим у неё в папке с прошлого раза.

Перечень сходился до последней позиции.

Она отложила карандаш и откинулась на спинку.

За двадцать два года работы Комарова научилась определять качество ответа по одному признаку. Плохой ответ пытается убедить, хороший сообщает и ссылается.

Этот сообщал и ссылался.

В нём не было ни одного оценочного слова, ни одной попытки объяснить, почему что-то не сделано, ни единого места, где автор оправдывался. Каждое нарушение было названо прямо, с датой устранения и с приложенным подтверждением, а везде, где нарушения не нашлось, стояла ссылка на норму.

Придраться было не к чему.

Комарова взяла трубку и набрала внутренний номер канцелярии.

— Елена Викторовна? — сказала она. — Это Комарова. По входящему от пет-пункта Покровского, первый ответ. У меня в карточке стоит, что он проведён датой первичной подачи. Поясните.

В трубке помолчали.

— Он и был подан в ту дату, — сказал женский голос. — Первичная подача пятнадцатого. При регистрации не было учтено приложение с доверенностью, оно шло третьим листом.

— То есть подпись была ненадлежащая, — спросила она.

— Подпись была надлежащая, — вежливо сказала Леночка. — Доверенность оформлена в соответствии с пунктом четвёртым и приложена к первичной подаче. При регистрации входящего её не увидели, о чём мы направили уведомление, а затем при повторной подаче установили, что документ был приложен изначально.

— Кто устанавливал? — спросила она.

— Регистратор входящей корреспонденции, — сказала Леночка. — В соответствии с инструкцией по делопроизводству, пункт двадцать шесть. Дата подачи в таких случаях восстанавливается по первичной.

Комарова помолчала.

— У вас там новая девочка на входящих, — сказала она.

— У нас там новая сотрудница на входящих, — согласилась Леночка. — Ей провели дополнительный инструктаж по работе с приложениями. Антонина Викторовна, вам справку по этому входящему подготовить письменно?

— Не надо, — сказала Комарова.

Она положила трубку.

Придраться и здесь было не к чему, это было даже красивее, чем ответ клиники, потому что тут не было ни одного письменного следа, обычный разговор двух сотрудниц по внутреннему номеру, в котором одна вежливо процитировала инструкцию.

Комарова придвинула к себе папку с запросами и раскрыла её на первой странице.

Три запроса. Три ответа.

Первый по нелегальной операции третьей категории, ответ дан в срок, приложены объяснительная, копия журнала и заключение, нарушение признано частично, устранено, подтверждено документом.

Второй по условиям хранения и учёта, четыре листа с шестью приложениями, лежит перед ней.

Третий по кадровому составу, закрыт ещё на прошлой неделе, там всё было чисто с самого начала.

Она сложила папку и завязала тесёмки.

Бумажную войну она проиграла, и признала это без всякой досады. Проиграла она её конкретному человеку, который сидит там на бумагах.

Комарова хорошо помнила его по трёхчасовой комиссии в прошлом месяце, молодой, в очках, с папкой, за три часа ни разу не сбился. Тогда она решила, что он просто хорошо подготовился.

Теперь стало понятно, что он такой всегда.

Против такого человека бумажный метод не работает, потому что рассчитан он на то, что проверяемый рано или поздно ошибётся в оформлении. Этот не ошибётся.

Комарова достала из ящика чистый бланк служебной записки.

Писала она долго, ровным почерком, без черновика.

«В связи с необходимостью проверки фактического состояния помещений, оборудования и порядка содержания животных прошу назначить внеплановую выездную проверку ветеринарного пет-пункта индивидуального предпринимателя Покровского М. А. Основание: наличие ранее выявленных нарушений, устранение которых подтверждено исключительно документально».

Дату она поставила на следующую неделю.

Внизу, в графе «примечание», она написала одну строку.

«Проверку прошу поручить мне лично».

Глава 3

В час дня Феликс потребовал слова. Он спустился с антресоли на спинку стула, дождался, пока в холле окажутся все, кого он считал нужным, и объявил:

— Особое мнение. Четыре пункта.

— Читай, — сказал я.

— Пункт первый, — сказал комендант. — Изоляция коменданта на время присутствия постороннего зверя не имеет под собой уставного основания. В уставе отсутствует норма, обязывающая старшего по расположению покидать пост по причине прибытия гостя.

— Дальше.

— Пункт второй. — В момент наибольшей опасности для расположения старший по расположению обязан находиться в расположении, а не за запертой дверью.

— Дальше, — велел я.

— Пункт третий, — сказал комендант и сделал паузу. — Мера, применённая ко мне,