Отложенное взросление - Яна Яжмина

Дура! Дура! Дура! Чем я читала положение?! Как можно было упустить, что за отдельные испытания баллы не дают?! Начислила себе восемь тысяч, ну конечно!

Если бы не уроки, я бы заорала во весь голос. От злости и накопившейся усталости, от безысходности. От обиды.

Марина. Ястребова Марина. Вот оно как получилось. Я так сильно сжала костыли, что они заскрипели. Костыли, которые Марина мне великодушно купила.

Ну вот и сработала папина спортивная тактика. Серебряный призер на первом месте, бронзовый – на втором. А мы, немощные, в хвосте.

Нет, было бы лучше, если б победила Надя. Да кто угодно. Но не Марина. Сколько баллов у них разрыв? Семьдесят. Семьдесят! Вот и наши доклады пригодились.

Это что получается, всю неделю я провела без сна, чтобы победила моя подруга, которая вообще никуда не собиралась?! Ну, молодец, Кира. Идеально.

В класс я вернулась только к концу урока. Под глазами от слез распухли мешки. Сердце колотилось так, словно я – Женя на этом гадском забеге.

– А я уж думала, ты уехала в свою резиденцию! – не удержалась Алика.

– Заткнись, неудачница. Я видела рейтинг.

И тут уже она, никого не спросив, выскочила из класса. Оказывается, мы похожи не только оценками. Прочитать положение внимательно не удосужилась ни одна из нас.

На церемонию нас собрали в актовом зале Дома творчества.

– За отличные успехи в учебе, спорте и творчестве в резиденцию для молодежи досрочно отправятся Жуков Максим и Ястребова Марина. Ребята, вы хотите что-нибудь сказать?

– Огромное спасибо, это большая честь.

– Да, спасибо большое, – присоединился Максим.

В зале раздались аплодисменты, а затем мы встали на гимн.

«Славься, Отечество наше свободное…», да-да. Свободное! От рабочих мест, от справедливой реакции на подлость одноклассников. И еще вот это «…нас к торжеству коммунизма ведет». Ой, к гадалке не ходи, торжествовал в этом зале явно не коммунизм. И не я.

Надо было не разрыдаться, как-то отвлечься от этих мыслей. Я убедила себя, что стратегически важно именно в эту минуту проверить экран под ногами на предмет западающих пикселей. Во время гимна это особенно удобно: пол однотонный, красный. Почему Владимир ИИльич не сгенерировал новый текст? Раз такой умный. Что-нибудь про то, что в борьбе за рейтинг враги используют запрещенные схемы, а друзья ставят подножки даже тем, кто на костылях. Красный цвет был бы в тему.

На выходе мы столкнулись с Мариной.

– Ну, поздравляю, молодец ты.

– Спасибо. Прости. Я правда не ожидала, что так получится. Кто мог подумать, что такая маленькая разница… Ты так меня выручила докладами!

– Разница, говоришь?

– Ну да, – ухмыльнулась она.

– Мне вот никакой разницы. И никакого дела нет до того, как ты это провернула!

– Прости. Я же не специально…

– Почему ты не отказалась от поездки? Сказала бы, что хочешь остаться и что передаешь свое место мне. Ты же знаешь, как мне нужно оказаться в резиденции!

Повисла неловкая пауза. Марина помрачнела.

– А ты? Ты хоть что-нибудь обо мне знаешь? – вдруг закричала она. – Ты вообще в курсе, сколько денег папа вложил в мою подготовку?

– Только я всё равно была лучше.

– Я не виновата, что ты упала!

– Я тоже!

– А знаешь, в чем я еще не виновата?

– Ну, удиви!

– Пожалуйста! Я не виновата, что родилась в богатой семье. Что не вижу родителей неделями. Что с нами сидит гувернантка. Что, приезжая, отец спрашивает о моих успехах и каждый раз огорчается. Что мама стыдится обсуждать меня в кругу своих престижных подруг. Конечно, их дети поступили досрочно еще в девятом классе! Куда мне! Я не виновата, что каждый вечер, засыпая, мечтаю вырваться отсюда. Начать строить свою жизнь без папиных денег и указов. А еще знаешь что? Ты хоть раз подумала о том, как ко мне будут относиться, если я, из элитного квартала, буду жить в общей комнате? Здесь меня не трогают, папа следит за этим. А там? Угадаешь, сколько человек захочет наконец отомстить за все эти годы? Знаешь, как стыдно в метель подъезжать к школьному крыльцу, когда все вокруг идут пешком: намокшие, лохматые, уставшие? Как неловко приносить задания, сделанные на домашнем компьютере? Ты не знаешь, каково это – в начале каждого года под осуждающие взгляды дарить учителям огромные букеты. А форма по размеру? Отглаженная, из прачечной. Ты подумала, о том, как мне всё это аукнется, если я не заеду туда заранее и не заручусь поддержкой старших? Ну конечно! Конечно нет. Ты ни разу об этом не думала.

– Марина, я…

– Увидимся в резиденции, дорогуша.

Марина села в машину. Водитель отвезет ее домой. Она соберет вещи. А уже завтра будет стоять на таможне с документами. Возможно, увидится с Марком. Сейчас уже и не верится, что на ее месте могла быть я.

Нет, я никогда не была на ее месте.

Глава 2

– Ну что, вот вы с отцом и добегались.

Мама.

– Я говорила тебе, учись нормально. Хоть кому-нибудь из вашего класса баллы за оценки аннулировали? То-то. Умные с папой самые, спорт, видите ли.

– Наташ, ну вот сама бы и занималась дочерью.

– Я вам не мешаю?!

– Мешаешь, – хором отозвались родители.

У Марины завтра появится своя комната. Точнее, своя жизнь. Комната у нее и здесь есть. Даже три: кабинет, спальня и гардеробная. Мне бы хватило собственной кладовки. Спряталась бы и жила там, хоть стоя. Мне стыдно, что папа с мамой ссорятся из-за меня.

Я вышла на лестничную клетку, между первым и вторым этажами щелкнула зажигалка, словно приглашая составить компанию.

– Миш, делись.

Вот чем мне нравился Миша, так это тем, что он не задавал лишних вопросов. Посмотрит внимательно, словно всё понял, и придвинет консервную банку на середину подоконника. В мире давно появились электронные аналоги, но есть в этом ритуале какая-то эстетика. Возвращаться в квартиру совершенно не хотелось. А на улицу нас бы не пустили.

– Я слышал, комендантский час обещают отменить.

– И фонтан с газировкой поставить. Ты всем изречениям Константы веришь?

– Тише ты.

Константа – это наш руководитель. Никто не знал, как ее зовут на самом деле. Она заступила в должность в первые месяцы нового, двадцать первого века. Точнее, не совсем она. Было стратегически важно начать столетие дорогим сердцу обращением «Товарищи!». Поэтому в нашем Союзе появились сразу два прораба. Шутили даже, что теперь коммунизм будет построен в два раза быстрее. Единственное, что нам положено было знать – именно