Преступление по Достоевскому - Анна Игоревна Рудианова

За это время в гостиную набежал ещё народ: мать кудрявой красотки, которую звали Лизой, парнишка какой-то и ещё одна девушка, которая на меня смотрела с откровенным ужасом.

Вот ведь, все тут меня знают! Одна я такая не всеведущая.

— И что же мы готовы выслушать историю вашу несчастную, — подтолкнула меня к откровениям Варвара Петровна. Как хозяйка дома она расположилась на диване. Тоже пила кофе и теперь ждала зрелищ.

Я с сожалением покосилась на пустую чашку.

— Хорошо, будем играть по вашим правилам. Человек, что называет себя моим братом, тот самый ваш Лебядкин, пытался меня убить. Он проломил мне голову, а затем истязал плёткой. На мне места живого нет, — я задрала рукав, показывая синяк.

Все зароптали. Мужчины отвернулись, а дамы заругались на моё неприличие. Но меня было уже не остановить.

— И если вы не защитите меня, он точно меня убьёт. Точно вам говорю! — Я даже слезу пустила по-театральному большую. — Вы согласны жить в одном городе с убийцей?

Красоточка по имени Лиза пискнула и упала в обморок.

— Господин Лебядкин некоторое время сами их внизу ожидают-с и очень просили о себе доложить-с, — очень вовремя вмешался лакей.

— Это невозможно, Варвара Петровна, — с беспокойством выступил вдруг пожилой мужчина, подхватывая хозяйку дома под руку, — если позволите, это не такой человек, который может войти в общество, это… это… это невозможный человек, Варвара Петровна.

И я с ним согласилась.

— Вы же не отдадите меня ему? — Я подбежала к даме и, опустившись перед ней на колени, схватила за руки.

Нет, если они изменили локацию, назад меня не вернут. Быть такого не может.

Каким-то образом я нарвалась на очень мутную старушку, и её окружение тоже мутное.

Я вдруг подумала, что это всё очень подозрительно, и что-то мне напоминает. Но что-то очень нехорошее, даже неприятное. Смотрят на меня, как на клоуна в цирке.

И захотелось оказаться в другом месте, лучше в другом городе. Современном. В Дубае, например.

— Вы знаете, я не потерплю слухов, и все что вы говорите, это странное… — Тут уже сама Варвара Петровна запричитала и схватилась за сердце.

Ко мне подлетел Шатов и взялся меня поднимать.

— Что вы тут устроили? Как можно? Зачем так унижаться? — бормотал он, цепляясь за меня и вытягивая вверх. Он оказался удивительно сильным, но я отпихнула его руки.

9.

Первое впечатление о мужчине — самое важное и, как правило, ошибочное.

#МариLove

Жена?!

Я уставилась на мою спасительницу. Потом поняла, что речь обо мне и красавчике. Это то есть я — его жена? Как в романах? О круто, он ведь ничего такой, мне нравится.

Генофонд у него великолепный. Даже жаловаться больше не буду. Вот сразу бы всех актёров показали, я б может и не волновалась бы так.

Сердце радостно застучало, гордость смиренно заткнулась, организм предвкушающе возрадовался.

Красавчик молча осмотрел всю нашу притихшую и ожидающую его ответа компанию, чинно и неторопливо подошёл ко мне. Остановился в паре шагов, обдав меня смесью дорогих духов.

И сказал:

— Вам нельзя быть здесь. — И так ласково сказал, нежно, что я насторожилась. Так с психами разговаривают, а я не псих. Ну, может, совсем немного теперь.

— Нет уж, я не вернусь в лачугу. Теперь я живу здесь, — ошарашила я его. И для надёжности ухватилась за колонну обеими руками. И мотнула головой, сбрасывая с себя непонятные чары этого мужчины. Афродизиак они распрыскали что ли?

В глазах красавчика мелькнул испуг, превратившийся в чистый, леденящий ужас. Я таких пронзительных глаз никогда не видела. Их будто подретушировали, чтобы они сияли ярче. И красавчик стал ещё ласковее:

— Подумайте о том, что вы девушка, а я хоть и самый преданный друг ваш, но всё же вам посторонний человек, не муж, не отец, не жених. — Я всё ещё держалась за колонну, и в тон красавчика прокралось раздражение. — Дайте же руку вашу и пойдёмте; я провожу вас до кареты и, если позволите, сам отвезу вас в ваш дом.

— Не позволю. — Я тоже ему улыбнулась. И стала говорить так же как и он: протяжно и ласково, отчего мои слова казались в этой обстановке еще безумнее, чем были на самом деле. И в тоже время интимнее. — Меня два дня убить пытались, не кормят и не дают телефон. Я предлагаю, закончить этот фарс. Самим-то не надоело?

Красавчик побелел, схватил меня за локоть и быстро зашептал мне на ухо:

— Прошу вас без сцен. Я клянусь, что приеду за вами в ближайшее время. Дайте сроку несколько дней. — И потащил меня к дверям.

Меня будто током прошибло. Тело обмякло и глупо повиновалось этому мужчине.

Но я-то знала, что там на улице ждёт мой маньяк с плёткой, чтобы опять мне накостылять. И вцепилась я в красавчика так сильно, будто день мой последний настал.

— Или вы меня переселяете в нормальную гостиницу, или я сожгу нафиг все ваши декорации. Уж не знаю, кто вам заплатил, но я клянусь, что вам больше. Кредит возьму, два возьму. — Я положила ладонь на его руку, наслаждаясь ощущением горячей кожи под тканью. И бросила взгляд на его штаны, гадая, стоит ли проверить достоверность актёра. Организм обрадовался и тут же решил, что стоит. Непременно стоит. Просто жизненно необходимо. — Ну хотите, я перед вами на колени встану?

Рядом с нами сразу нарисовался Шатов и с заиканием попросил:

— Мария Тимофеевна, вам лучше держать себя в руках. Идёмте, я провожу.

Я тут совсем развеселилась. А Шатов как почувствовал мои мыслишки, брюки руками подтянул. Не боись, орёл, с тебя штаны больше снимать не буду. Там неинтересно. А вот с красавчика…

Красавчик недоумённо нахмурился.

И тут его обошёл парнишка-тяфкалка. Он появился как бы из-под локтя красавчика и чуть ли не хвостом завилял.

Да, мне вспомнилось, что красавчик вместе с кем-то появился. Я просто не обратила внимания на второго мужчину. Он был не так харизматичен. И не располагал к себе, скорее отталкивал.

Есть такие люди, которые говорят быстро, ходят нервно и видок у них озабоченный. Они со всеми приветливые, и в то же время вечно где-то подворовывают и кого-то подсиживают. Такой юркий, крайне любезный тип мошеннической наружности. Остап Бендер без харизмы, потому что ни рожей, ни характером не вышел.

— О, это совершенно невероятная история, Мария Тимофеевна не в себе, — тявкал тип быстро и любезно, чем вызвал дополнительную неприязнь. — Она