Преступление по Достоевскому - Анна Игоревна Рудианова

— А если это так, то я сам выбираю…

— Вот тут промашка, остальные люди — тоже Боги. И ты не можешь выбрать что-то, что навредит мне.

— Вы путаете меня. Как мой выбор навредит вам?

— Напрямую. Я расстроюсь, буду грустить, разобью кулаки о твой лоб.

— Но если я откажусь от этого, тогда в чём смысл всей моей жизни?

— Ты можешь просто жить. Не ради меня, не ради бога, не ради какой-нибудь идеи. Для себя. — я постаралась улыбнуться. — А строить из себя бога можно и после пенсии. Сейчас надо получить всё от жизни.

Кириллов нахмурился:

— Что такое пенсия?

Я засмеялась. Громко, по-настоящему, впервые за последние дни. И так хорошо стало, весело и легко!

54.

Рукописи не горят,

потому что пропитаны душой автора.

А душу уничтожить нельзя.

#МариРукописи

Мы с Кирилловым сходили на похороны к Антону Лаврентьевичу. День выдался мерзкий — ноябрьский, сырой, с таким ветром, что зонт выворачивало наизнанку. Кириллов шёл впереди, молчал, плечи поднял к ушам, воротник пальто задрал. Я семенила следом, стараясь не отставать, потому что он ходил быстро — длинными шагами, будто куда-то опаздывал. Хотя на кладбище не опаздывают. Там вообще никуда не торопятся.

Постояли над свежей могилой, прощаясь с историей и её бесами.

Удивительно, что человек, имени которого я даже не помнила в романе, смог изменить сюжет так радикально.

— Это всё может быть совпадением, — повторял Кириллов. Ему очень не нравилась моя идея о силе хроникёра. Но ни он, ни я доказать ничего не могли.

Ставрогина посадили пожизненно в тюрьму строго режима. За него приходила на суд Дарья свидетельствовать, но только хуже сделала. Оказалось, что к Ставрогину у многих претензии, особенно когда вскрылся его поганый характер. И всё его прекрасные и двоякие действия приобрели однозначно негативный характер. Сестра Шатова — Дарья навещает Ставрогина каждый день. Она даже свидетельствовала против него. То ли помочь пыталась, то ли еще глубже утопить, чтобы уж точно не выплыл. Как бы то ни было, я стала неожиданно наследницей всего капитала Ставрогиных, я от наследства отказалась, так как и сама могу заработать.

Верховенского с его подельниками сослали на каторгу. Расследование было скорым, поверхностным, но строгим. Верховенского обвинили во всех бедах города с легкой руки губернатора, ревнующего, как оказалось, заговорщика к своей жене. Ну и поделом им всем.

Мать Ставрогина и Верховенский-старший с горя отказались от капитала, стали жить вместе, поддерживая друг друга в общей беде. Они горевали некоторое время, да и покинули город. Даже раньше, чем мы с Кирилловым.

Мы же с Алексеем уехали в Питер, нынешнюю столицу Российской империи.

Там нас уже ждали Шатовы. Я должна была стать крёстной, а Кириллов крёстным папой для маленького Ванечки.

Я уезжала, немного тревожась, а вдруг весь этот мир рассыплется? Ведь история закончилась…

Но город стоял, река текла, а дождь не прекращался.

И я вздохнула с облегчением.

Мне показалось, что здесь я узнала намного больше, чем за всю свою прошлую жизнь, а уж почувствовала всё точно ярче. Жить для себя казалось правильным, но когда сталкиваешься с необходимостью бороться эту жизнь, за других людей, появляется смысл существования. Наверное, это и есть главная цель: найти то, ради чего ты захочешь жить.

Теперь мы вышли за границы истории, и она стала бесконечной, расширяясь как вселенная, и нет этому объяснения.

Может быть это и хорошо, некоторые вещи должны оставаться загадками, чтобы был стимул раскрыть их тайну.

Исписанные страницы парили над городом, им не страшен был дождь и ветер. Они появлялись словно ниоткуда и ложились у ног пожилого мужчины с аккуратной бородой.

Мужчина подобрал рукописи и вчитался.

Покачал головой, достал карандаш из кармана и исправил несколько строк.

— Так-то лучше, — пробормотал себе под нос. И зачитал: — Приступая к описанию недавних и столь странных событий, происшедших в нашем, доселе ничем не отличающемся городе, я принуждён, по неумению моему, начать несколько издалека, а именно некоторыми биографическими подробностями о талантливом и многочтимом Степане Трофимовиче Верховенском…