Преступление по Достоевскому - Анна Игоревна Рудианова

в кредит деньги. Или ещё чего придумала. Но мы губернатора несколько дней обрабатывали, не мог он не согласиться. Смотри, он мне билеты дал. Ты со мной пойдёшь или с Верховенским?

— Я в ваши игры не буду играть, Мария Тимофеевна, — буркнул Кириллов. — Это глупость и безрассудство. Вы не должны вмешиваться, ведь это совершенно не ваше дело.

— Не моё? А если меня убьют из-за Верховенского, это тоже будет не моим делом?

— Вы смешиваете молоко и воду.

— Нет, это ты прячешься от жизни и от решений! Есть хоть что-то, что ты решил в этом мире сам и для себя? Или всем подчиняться станешь?

— Есть одно, что уже принято и его не изменить. А вы меня сбиваете. Мария Тимофеевна. — Оставил мне зонт и ушёл под дождь.

Я смотрела на его серую спину, пытаясь понять, что же с ним произошло, и чем же я вдруг так начала ему мешать, пока Васька не отдёрнул меня.

— Мария Тимофеевна, это удивительно! Спасибо вам! — И непонятно было, отчего он меня благодарит. Он же даже не знаком с этими рабочими. Но стало приятно.

* * *

В день события мы утром рано заявились к губернатору. С одной лишь целью предупредить о возможных беспорядках, заставить разбавить алкашку и установить проектор.

Бал реально разделили на два этапа: утренние чтения и ночные танцы. Ровно в полдень под гром оркестра гости устроили давку на входе в дом губернаторши. Смотрелось эпично, как столпотворение утром на «Павелецкой».

— Выступает Кармазинов, — шепнул мне Шатов, когда все наконец-то прошли в зал и сели на железные стульчики с витиеватым литьём. — Самый известный писатель города Т. Он родственник губернаторши.

44.

44.

Безумец и гений

часто ходят рядом,

и, как правило,

мимо здравого смысла.

#МариГениальность

Это был не настоящий фильм.

Просто набор слайдов.

На вид много чудного, а между тем дело ясное, как свечка, и простое, как палец.

За неделю мы сделали около пятисот снимков в лавке фотографа «Брауна», он осчастливился от такого количества заказов и выполнял все мои требования без споров и нареканий.

Фотографии были не обычными, я рисовала или вырезала рисунки из газет и склеивала в коллажи, чтобы создать иллюзия фотошота и объёма. А главной моделью была, конечно же, Лизавета.

Как и все барышни, она полюбила позировать. Тем более что сюжет был необычный.

Изображение на стене показало девочку на набережной. Затем сменилось портретом взрослой девушки, в которой теперь можно было узнать Лизу.

Благоговейное молчание воцарилось в зале. Все лишние звуки стихли. И Степан Трофимович степенно, на манер диктора, заговорил:

— Слышу голос из прекрасного далёка,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель.

Лиза на слайде коснулась рукой двери с надписью «Аптека» и оказалась лицом-лицом с молодым человеком. Естественно, Маврикием Николаевичем.

— Я клянусь, что стану чище и добрее

И в беде не брошу друга никогда.

Слышу голос и спешу на зов скорее

По дороге, на которой нет следа.

Они пошли вдоль Невы, а город на их фоне менялся. Здания становились выше, росли, пока не превратились в небоскрёбы. И на последнем слайде к паре присоединился мальчик, сразу понятно, что их сын.

Кто-то в зале перекрестился. Девушка у рояля прикрыла рот ладонью.

Я приостановила слайды, так как Степан Трофимович немного не поспевал за картинкой. Он всё-таки говорил гораздо медленнее, чем я думала. Да как и всё здесь, собственно.

— Слышу голос из прекрасного далёка,

Он зовёт меня не в райские края.

Слышу голос, голос спрашивает строго:

«А сегодня, что для завтра сделал я?»

Финальная картинка изображала семью, стоящую на набережной и с надеждой наблюдающую за изменением мира.

Небоскрёбы вырезали из бумаги, а ребёнка изображал Васька.

Проектор погас, Степан Трофимович, стоявший слева от сцены, вышел на середину и поклонился:

— Это наше будущее, и оно совсем рядом. — Имея в виду кинематограф.

Маврикий Николаевич, сидящий вместе с Лизаветой в зале, зааплодировал первым. Вскочил и поцеловал ручку своей невесте.

— Вы божественны! Вы лучшая из лучших… актриса. — вспомнил он мои слова.

А я мысленно поправила:

«Первая актриса, конечно она лучшая».

В первом ряду встала дама с красными щеками и, обмахиваясь веером, выбежала вон из зала.

— Что это за ерунда? — крикнул мужчина рядом. Он погладил роскошные чёрные усы и заявил. — Вы к чему подстрекаете, сударь!

— Где вы подстрекательство увидели? — я выступила из своего укрытия к Степану Трофимовичу. — Это называется диафильм. Со временем будет общедоступным развлечением. Главную роль в фильме исполнила замечательная и неповторимая Лизавета Николаевна. И её друг Маврикий Николаевич, помогал им Василий Сергеевич, это мальчик, вообще-то. А создал проектор фотограф фирмы Альфреда Лоренса по чертежам Алексея Ниловича Кириллова. В остальном это простая физика и механика. Стекло, линзы, свет. Я показываю, что уже существует.

Из-за колонны выскользнул парень в сером пиджаке, окинул собравшихся взглядом и что-то шепнул рядом сидящей даме. Та вспыхнула и поднялась:

— Никто не станет такое терпеть. Это глупости! Что за непотребство? — прокричала громко. — Это позёрство! Что за стихи антицарские?

— Это простой вопрос. Все мы должны внести вклад в будущее. Люди должны работать ради своей страны, ради того, чтобы нашим детям жилось лучше. — Я погладила улыбающегося Ваську по голове. — Я раньше думала, что знаю абсолютно все, но попав сюда, поняла, что не знаю очень много. И это обидно. Потому что я бы хотела рассказать как устроен двигатель, как мы полетим к звездам. Да. даже не в небо! В небе полет будет обыкновенным делом. Мы высадимся на луне. Мы будем строить острава. А наша страна станет такой огромной, но разрушить ее никто не сможет. — Я говорила и говорила, слова вырывались из меня, будто я подготовилась и пыталась записать их на камеру, а на самом деле, я вдруг захотела доказать всем этим собравшимся здесь людям, что их ждет лучшая жизнь.

Ропот затих, люди стали прислушиваться и качать головами. Некоторые, особенно женщины прикрыли рты веером. Лизавета кивала, и даже Кириллов слегка улыбнулся.

45.

Если держишь в одиночку шар земной,

напрягай не шею, а колени.

Совет тренера.

#МариГруз

Фигура Ставрогина отличалась чрезмерной мужественностью, плечи были слишком широкими, взгляд прожигающим.

Да на меня даже врач так пристально никогда не смотрел. Я почувствовала, как у меня пульс участился в запястьях. Забарабанил, как на допросе.

Сама я то и дело цеплялась взглядом за его губы и размышляла, что мне будет, если начала поцелую главного героя и только потом убью?

Можно так?

Или лучше глумиться уже после его свержения?

Я быстро помотала головой, отгоняя дурацкие мысли.

Легче не стало.

В оригинальной истории Ставрогин соблазнил Лизавету, провёл с нейночь, а потом её растерзала толпа, обвинив в