Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— Ну да. — Клементина повела плечом. — У меня настроение переменчивое.

Поди их разбери. Вчера ныла от тоски, сегодня изображает затворницу. Мёртвые женщины в этом смысле ничем не отличались от живых.

— Зачем ты уронила рабочего? — спросил я.

Клементина отвела взгляд к окну. Пальцы её теребили край призрачной сорочки.

— Ну он такой симпатичный, — протянула она с ленцой.

— Это не ответ.

— Ладно, — куртизанка подняла глаза и усмехнулась уголком рта. — Мне просто это нравится. Я так делаю со всеми мужчинами, которые приходят в замок. Если энергии хватает.

Сказала она это буднично, тоном привычки не опаснее утреннего чая.

Анализ обитателя: Клементина.

Текущий уровень энергии: 0.

Способность «Очарование»: перезарядка.

Использование возможно не ранее чем через 7 дней.

Хорошая новость. Способности призраков оказались куда скромнее, чем я думал: одно применение, и неделя на перезарядку. Если в замке когда-нибудь случится банкет или осмотр инвестора, мне совсем не хотелось бы, чтобы Клементина очаровала всю толпу разом. А она бы попыталась, в этом я не сомневался. Но при нуле энергии куртизанка была безвредна, как музейный экспонат.

Мишка её не увидел даже вблизи. Альбина же видела призраков свободно, по статусу помощницы. Остальным обитатели могли показаться, только если сами того желали и если хватало энергии на проявление. Энергии хватало далеко не всегда.

Видимо, так было и с прошлым. Ему нужно время на перезарядку, а потому уже две недели слышно его не было.

Система в последние дни заметно разговорилась: раньше выдавала короткие справки, теперь растолковывала механику и сама предлагала решения. Второй уровень делал её щедрее.

Рычагов воздействия на обитателей она мне, впрочем, пока не подкинула. Что ж, придётся по старинке.

— Клементина, — обратился я к ней ровным голосом. — Скажи-ка, что делал Лев, когда вы ему докучали? Когда пугали гостей, рабочих, вредили?

Куртизанка поморщилась. Губы сжались в тонкую линию, она отвернулась к стене и замолчала с видом застуканной за шалостью.

— Генрих Карлович, — повернулся я к полицмейстеру.

Тот выпрямился ещё сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда.

— Ну… — Он хмыкнул в нос. — Лев применял разные методы. Все мне знать не дано.

— Очень расплывчато, — Альбина сложила руки на груди. — Генрих Карлович, от вас я ждала чего-то поконкретнее.

Полицмейстер крякнул. Фигура его сделалась чуть прозрачнее, как бывало всегда, когда он колебался между правдой и уклончивостью.

— Эльза? — Я перевёл взгляд на графиню.

— Меня он никогда не наказывал, — она пожала плечами и пригубила из чашки.

В этом я не сомневался. Эльза с самого начала держалась на стороне живых, наказывать её было попросту не за что. Я в очередной раз отметил, что для графини своего века она вела себя странно: ни капли высокомерия, и это была не единственная нестыковка в её портрете.

— Но ты ведь знаешь, как он это делал? — Я поймал её взгляд.

Графиня помедлила. Чашка качнулась в её пальцах, провалилась сквозь пол и тут же вернулась обратно.

— Знаю, — сказала она. — Однажды Лев уже запирал её. В этой самой комнате, на годы. За то, что она навредила гостям. Так что способ есть, проверенный.

По комнате прокатилась волна холода. Клементина резко обернулась, и лицо её перекосило.

— Сука, — процедила она, не сводя глаз с Эльзы. Голос стал тихим и злым. — Какой была в час моей смерти, такой и осталась. Своих предаёшь ради живых. Оттого тебя никто и не любит.

Эльза застыла. Улыбка, секунду назад игравшая на губах, погасла. Чашка снова выскользнула из пальцев и на этот раз провалилась сквозь два этажа, прежде чем вернуться. Графиня опустила глаза, и плечи у неё сникли.

Удар попал точно. Клементина знала, куда бить, и била без жалости: за столетия она наверняка отточила это умение на живых и мёртвых.

— А вот это неправда, Клементина, — я повернулся к ней. — Тебя не любят потому, что ты причиняешь вред. И пока ты этого не поймёшь, будешь сидеть в этой комнате.

— Ну и пожалуйста, — фыркнула куртизанка. — Только чем запирать будешь, хранитель? Лев свои камешки прятал, а Лев умер.

Про камешки Льва я слышал впервые, и искать их по замку не собирался. У меня имелся путь короче: в прошлый визит я выведал у артефактора достаточно, чтобы знать, что контур, который не пускает призраков в комнату, при другой настройке не выпускает их из неё.

— Запирать будет специалист, — сказал я. — Сегодня же.

— А вы меня сперва поймайте!

Клементина сорвалась с кровати и метнулась к стене. Просвечивающее тело мелькнуло, как рыба в мутной воде.

— Секундочку. — Я поднял руку.

Из стены, прямо сквозь кирпичную кладку, вышли двое. Клементина, дёргавшаяся в чужой хватке, и Конрад, державший её за плечи обеими руками. Рыцарь был вдвое крупнее куртизанки, и со стороны это выглядело так, будто средневековый страж тащит пойманную на базаре воровку.

Клементина вырывалась, шипела, пыталась выскользнуть, но хватка Конрада не поддавалась ни на волос. Она извивалась, пинала воздух, призрачные волосы разлетались во все стороны.

— Отпусти! — прошипела она. — Я тебе это припомню!

— Припоминай, — равнодушно ответил Конрад.

Договорился я с ним заранее, ещё по пути сюда, и в условиях, конечно, фигурировали новые пластинки, куда без них. А ещё у этих двоих имелись свои давние счёты: я догадывался об этом по тому, как они шарахались друг от друга в коридорах жилого крыла.

Телефон Викентия нашёлся в контактах.

— Слушаю вас, молодой человек, — дед взял быстро, и на фоне что-то стеклянно позвякивало.

— Викентий, добрый день. Вернер, Хорбрунг. Нужен ваш контур, тот же, что в спальне. Только настроенный наоборот: не впускать я уже умею, теперь надо не выпускать.

На том конце помолчали. Звякать перестало.

— Не выпускать, значит, — повторил дед, и в голосе у него проснулся исследовательский аппетит. — Жильца ограничиваете. Интере-есно. Комната какая, метраж?

— Спальня, метров двадцать пять.

— Буду к четырём, — сказал Викентий. — И, молодой человек, чаю в этот раз наливайте сразу. Разговор у нас будет длиннее прошлого.

Викентий приехал без пяти четыре, на той же машине и с теми же двумя чемоданами, где хозяйство лежало с аптечной аккуратностью: приборы в гнёздах, мотки шнура, банки, футляры.