Фактор роста - Евгений Викторович Сурмин

Товарищ же Андреев слушал очень внимательно, определённо первый раз, и, кажется, даже пытался запоминать основные моменты.

Что касается, его майоров-истребителей, то слова Самойлова, похоже, воспринимались ими чуть ли не откровением. Впрочем, ничего удивительного. Грицевец сомневался, что даже генерал-лейтенант Смушкевич оперирует такими категориями большой политики. Чего уж тут говорить о майорах.

Он и сам до знакомства с Виктором придерживался мнения — «Малой кровью, могучим ударом…»

— Про Ла-Манш это понятно. Думаешь, поди, ты один грамотный, а маршала мхом заросли только шашкой махать умеют.

— А мне вот не очень, — заметил товарищ Андреев.

— Смотри, Андрей Андреич. Вот Виктор сказал 15 дивизий. Только он прав, сказки это. Чем они эти дивизии перевезут через пролив? Пусть они все пароходы нагонят туда, даже эту их «Королеву Лизку»[51]. Сколько этот лайнер зараз возьмёт? Полк? Два? Только второй рейс, на что хочешь спорю, он не сделает.

— Почему?

— Линкор, который ровнёхонько на ровный киль поставили и затопили по барбеты, становиться дотом с десятком орудий калибра под 30 сантиметров. Повыбивает он все пароходы враз. Хорошо если в первой волне высадиться несколько полков. А второй волны и не будет. И снабжения не будет. Я бы на месте германцев оставил с десяток дивизий для подстраховки. Против англичан лучше самолёты строить и подводные лодки.

Или я не прав? Что скажешь, Клим?

— Скажу, что товарищу Сталину виднее. И наркому товарищу Тимошенко виднее, — было заметно как тяжело давались маршалу Ворошилову даже эти более чем нейтральные фразы. Признавать правоту Самойлова он решительно не хотел, но и возразить на довольно стройные логические построения майора было нечего.

— Давайте про то говорить зачем сюда приехали. А нападёт Британия не нападёт не нашего ума дело.

— Погоди, Климент Ефремович, хочу последний вопрос задать. Так скажи, майор, значит, по-твоему, второго фронта не будет?

— Почему же не будет? Будет. Вот как погоним фрица. Как все его дивизии у нас увязнут. Как лишнего самолётика да пулемётика не будет незадействованного. Вот тогда союзнички и откроют второй фронт. Бриты, французы, американцы, канадцы, австралийцы. Все поспешат высадиться, чтобы потом можно было кричать, что это они Европу освободили.

Товарищ Андреев кивнул и строго посмотрел на лётчиков:

— Чтоб об услышанном молчок.

И уже Самойлову:

— А я твои слова обмозгую и своё мнение до Иосифа Виссарионовича доведу. А насчёт спортзала понятно. Думаешь смертники они, так пусть хоть сейчас к красоте прислонятся. Ну и правильно. Зная, что защищаешь и драться сподручнее и умирать легче.

— Ну что, товарищи, всё посмотрели? Пойдём дальше, или ещё что-то интересное тут есть?

— Виртуальные тренажеры, товарищ Андреев, — подсказал Грицевец.

— Погоди чутка, Сергей Иванович. Ты вот что мне скажи. А чего вот у этих которые рядком стоят, вроде как ручки самолётные? Неспроста поди, а?

— Неспроста. Да вы, Семён Михайлович, думаю и сами уже догадались. Тренажёр имитирует нагрузку на штурвал во время полёта. Видите, система тросов позволяет менять утяжеления, имитируя перегрузку до шести Же.

— Имитатор, ха. И как успехи?

— Прогрессируют. И бывшие курсанты и уже опытные лётчики на этом тренажёре занимаются в обязательном порядке. Да и вообще физической подготовке у нас уделяется достаточно внимания. У нас за неё майор Самойлов отвечает.

— Ха, тогда можно быть уверенным. Чему лётчиков то, Виктор, учишь? Твои то горазды во всяком разном смертоубийстве.

— У нас всё обучение, можно сказать, состоит из трёх блоков. Как сказал, Сергей Иванович, общевойсковая подготовка за которую ответственный я. Лётная теоретическая подготовка на земле. И, собственно, сами полёты.

Я прекрасно понимаю, что главное — это именно лётная подготовка. Поэтому учим их самому минимуму. Только тому что повысит их шанс спастись в случае попадания на вражескую территорию. Бег, азы рукопашного боя, стрельба из пистолета, основы выживания вот в общем то, и всё.

— Ха-ха. Точно! Бег — первое дело, если кулаком в рыло сунуть не успел, — засмеялся Будённый и видя, что товарищ Андреев хочет что-то возразить, добавил, — ты, Андрей Андреич не сомневайся. Самойлов знает, что делает. А драка она прежде всего характер закаляет. Верно я говорю?

— Верно, Семён Михайлович. Рукопашному бою мы их учим не столько для того, чтоб они гитлеровцам шеи сворачивала, сколько чтобы со своими недостатками боролись. Лень, страх, неуверенность в себе. Конечно, никто не собирается тратить время, делая из хороших лётчиков посредственных бойцов, но отбиться от двух-трёх обозников наши парни смогут. Но это всё, можно сказать, армейские будни, банальщина. А вот тренажёр, который придумал Сергей Иванович — вещь. По-моему, таких больше ни у кого нет.

«Это я его придумал⁈ Интересненько, — полковник Грицевец постарался сохранить невозмутимое выражение лица, — ну хорошо, я значит я».

— Пойдёмте, товарищи, тренажёры виртуальной реальности у нас тут в соседнем зале стоят.

— Какой ещё вируальной реальности? — Ворошилов.

— В переводе с латинского виртуальный значит воображаемый. Сейчас сами всё поймёте, товарищи.

— А это чего такое? — маршал Будённый с интересом рассматривал три, стоящие на подпорках, «тренажёра».

Аккуратно выкрашенные в тёмно-зелёный цвет, в ряд стояли три кабины от новых истребителей. Кабина от стоящего первым ЛаГГ-3 была несколько деформирована и можно было предположить, что взята она от истребителя потерпевшего аварию. Ещё больше вопросов вызывали сиденья, прикрепленные несколько выше и позади места пилота.

— Это они самые и есть.

— Да? А не похоже.

— Погоди, Семён Михалыч, пусть товарищ полковник нам сначала всё растолкует. Правильно же, где лётчика тренировать как не в самолёте, — обошедшего кабину Андрея Андреевича больше заинтересовал странный рисунок вместо тактического номера. Товарищ Андреев даже поскрябал его пальцем, но от вопроса на некоторое время воздержался.

— Тут всё просто, товарищи. Идея, как совершенно правильно заметил товарищ Андреев, в том, чтобы обучать истребителя в истребители, — полковник улыбнулся своему незатейливому каламбуру.

— И так в общем-то везде и обучают. Прежде чем лётчика выпустят в самостоятельный полёт, он летает с инструктором на специальном учебном самолёте-спарке.

— Так зачем нужны эти… обрубки? Чем плохи нормальные самолёты? Спарки эти?

— Понимаете, Климентий Ефремович, всем хороши, но иногда и лучшие курсанты допускают грубые ошибки.

— И что?

— И всё. В лучшем случае разбитый самолёт. В худшем ещё и два геройски погибших лётчика. Наш же тренажёр через несколько лет будет полностью имитировать не просто полёт, а любые могущие возникнуть в полёте нештатные ситуации.

— А сейчас значит не может? — маршал Ворошилов неосознанно и не прилагая к этому усилий отыгрывал роль «плохого милиционера».

— Погоди-ка, Клим. Я, кажется, понял.

Будённый поманил, стоящего