Фактор роста - Евгений Викторович Сурмин

— Давай, товарищ майор, помоги мне на эту штуку залезть, а сам в кабину садись.

С некоторым трудом и немного театральным кряхтением Буденный взгромоздился на сидушку инструктора и обвёл собравшихся взглядом победителя.

— Ну что. Как там у вас в авиации говорят — от винта!

— Сделаем, товарищ маршал! — лихо отрапортовал лётчик.

Будённый некоторое время с интересом смотрел за проделывающим разные манипуляции майором, а затем уточнил задачу:

— Ты хоть говори, что делаешь. Ничего же не ясно.

— Хорошо, товарищ маршал. Сейчас я запустил двигатель и прогреваю его.

— Считай прогрел. Давай это, взлетай уже.

— Понял. Включаю навигационные огни. Убираю обороты и отпускаю тормоз. В реальности сейчас самолёт трогается с места и начинает рулёжку или набор скорости. Что делать?

— Как что, взлетать!

— Понял. Врубаю на полную масло и водорадиатор. Закрылки. Фонарь. Разгон! Куда летим, Семён Михайлович?

— Кхм. Куда? Прямо пока. А вообще вылазь давай. Всё равно я ничего ни черта не понимаю. Вот полковника бы посадить на моё место, он бы тебе показал, как мухлевать.

— Да я не мухлевал, товарищ маршал!

— Да? Ну на то ты и майор. А курсанты как? Много сачкуют? — спустившись на твёрдый пол обратился к полковнику Будённый.

— Ошибаются, конечно, но не сказать, чтоб часто. А мухлевать нет, понимают, что мухлёж тут обернётся аварией там, — ткнул пальцем в потолок Грицевец.

— Увы на данный момент в основном отрабатываем только взлёт и посадку. Ну и доводим до уровня рефлекса навык смотреть по сторонам во время полёта.

— От чего же так? — спросил товарищ Андреев.

— Вы, товарищи, видели наглядную демонстрацию с которой нам так любезно помог Семён Михайлович. Инструктор может отслеживать порядок действий курсанта. Видит, когда он забывает что-то сделать. Может даже длинной палкой ткнуть на конкретный прибор в кабине, — «или тюкнуть по башке», но этого полковник Грицевец, конечно же, не сказал.

— Но вот показания приборов, мы воспроизвести не можем. Альтиметр, спидометр или тот же указатель горизонта увы нам тут не подвластны. Мы тут советовались с товарищем Коваленковым[52] из Института автоматики и телемеханики и с товарищем Скрицким[53] из Саратовского автодорожного института, теоретически можно сделать электрические приборы, которые не только будут управляться с пульта инструктора, но и будут реагировать на действия курсанта.

— Эко вы замахнулись. А при чём тут автодорожники?

— Товарищ Скрицкий большой специалист по электроприборам, почему работает в Саратове я признаться не знаю, — пожал плечами Грицевец.

— Виктор?

— В тридцатых отсидел год под следствием по ложному доносу. Потерял жену и сына. Потом его помотало по стране, много работал в системе наркомата путей сообщений. Строил мощные радиостанции, преподавал. Ему уже за шестьдесят, так понимаю решил осесть в тихой гавани.

— Всё то ты знаешь.

— Работа такая, Семён Михайлович. Но по тренажёрам есть маленькое «но». Товарищи учёные нам сказали на разработку электрической части нашего тренажёра уйдёт минимум два-три года. А скорее и все пять лет.

— Пяти лет у нас нет, — заметил Андрей Андреевич.

— Верно, — не стал спорить полковник, — но и сейчас эти тренажёры вещь всё равно очень полезная. Как гаркнет инструктор курсанту в ухо: «Слева сзади с превышением тысяча два самолёта». И смотрит довольный, как пилот реагирует. Опять же, взлёт-посадка, порядок действий вбиваем до автоматизма. И всё это конечно не отменяет занятий в классах и реальной лётной практики в небе. Обучение идёт очень интенсивно.

Маршал Ворошилов заметивший, что товарищ Андреев внимательно разглядывает что-то по ту сторону кабины ЛаГГа подошёл к нему и удивлённо хмыкнул.

— Хорошо. Мы пришлём специальную комиссию, которая рассмотрит полезность этих ваших тренажёров воображаемой реальности. Если дело нужное и учёных поторопим и для других авиачастей выпуск наладим. Вы мне лучше скажите, что это у вас тут за художества такие?

— А что там, Клим? — маршал Будённый поспешил подойти к товарищам.

— Феникс, — улыбнулся уголками губ Грицевец, — «фениксы», это у нас Митрофан Петрович.

— Это птица, которая в былинах в огне живёт? Картинка, конечно, интересная, а вот для чего она?

— Дух соревновательности, Андрей Андреевич. Парни у нас молодые, азартные. Дури удалой столько, что и физкультурой не всякий раз успокоишь. Вот чтоб эту энергию в нужное русло направить каждый полк получил эмблему, даже можно сказать тотем.

— Ха, спорю это твоя идея, Виктор, — счёл нужным поделиться своим мнением маршал Будённый, — а я вам говорил, товарищ Самойлов в чём в чём, а в воспитание личного состава собаку съел. У него этих разных штучек-дрючек на всех припасено. А идея правильная. Помню, как мы знатно с казачками из 26-го Донского полка[54] подрались. Уж больно станичники задавались Георгиевским штандартом, пожалованным полку за турецкую войну и переход через Балканы Александром II.

— Это верно. При царизме какой-нибудь кавалергард за пренебрежение к цветам его полка мог и на дуэль вызвать. Эх было время, были и мы молодые, горячие, — Ворошилов.

— Да только мы, Климент Ефремович, нашу молодость на алтарь революции положили. Ты вот всё больше по тюрьмам да по ссылкам. Не знаю встречался ли ты в своей жизни с кавалергардами или другими гусарами, а вот с жандармами, не сомневаюсь, пришлось, — чуть усмехнулся товарищ Андреев.

Наступила пауза. И членам комиссии, и лётчикам нужно было немного времени что бы осмыслить выше сказанное. И полковник Грицевец нисколько не удивился тому, что первым нарушил тишину Самойлов.

— А ведь Климент Ефремович абсолютно прав. Истребители нашего корпуса по своей сути и являются революционными воздушными кавалергардами. Именно нам предстоит драться на самых опасных направлениях и побеждать любой ценой. Георгиевский штандарт нашим полкам не положен, а вот эмблему мы были обязаны им дать. Полк ЛаГГов — «фениксы». ЯКи — «драконы». МиГи — «грифоны». Уверен наши парни сделают всё чтобы от одного вида этого бестиария у фашистов поджилки тряслись.

— Бестиарий. А что подходит. Про тебя и самого, Виктор, молва такая идёт, что хоть крестись.

— Враги брешут, Семён Михайлович, — Самойлов улыбнулся, — сами знаете я белый и пушистый.

Компания опять рассмеялась. Все присутствующие уже имели некоторое представление о характере и принципах майора Самойлова.

— Но-но, — Будённый погрози майору пальцем, — враги может и брешут, а у меня сведения верные. Ишь спорить он удумал с маршалом Советского Союза.

— Виноват, Семён Михайлович, — Самойлов вытянулся во фрунт сделав оловянные глаза.

— То-то же. А то смотри мне, будешь дурковать я тебя быстро, — маршал показал, как двумя кулаками что-то перетирает.

И повернувшись к другим членам комиссии продолжил:

— Ну что, товарищи, тут вроде бы всё осмотрели. Куда дальше путь