Чистое везение - Марьяна Брай

коса-то в руках, почитай, с рождения. Мы можем еще по росе. А побольше надо, так и два дня съездим. Андриейка с Ефимом работящие, ежели загораются каким делом, не бросят. Испробуйте их, а? Я и лошадку найму! — Трофим уже знал, как ко мне подойти, и поймал меня после ужина.

— Ладно, Трофим. До четверга время есть. Самому главному научу. Мне бы пару ребят покрепче, чтобы уж точно народу понравилось!

— А коли такие вот недовольные будут, нас вызывай. Утром-то купечество спит, да вид делает, что работает. Мужики вечерами в бани ходють. А купчихи с обеда! Там…

— А вот там Андрейке с Ефимом делать, считай, нечего! — уверенно перебила его я.

С женским отделом должна была в первое время справиться я. Но ежедневно нон-стопом по несколько часов не смогу, несмотря на свой опыт. Но по объявлению еще не пришло ни одной претендентки!

Глава 48

Два дня мы топили вечерами баню. Во-первых, это радовало весь дом. Мне даже показалось, что вечно какие-то черномазые, с тенями под глазами студенты стали явно белее, холёнее, что ли.

Я оделась в новое, специально купленное для этого дела, мужское исподнее, чем рассмешила ребят. В качестве манекена решила использовать того же Трофима. Он и молод был, и не тощ уже, чтоб сознание терять, да и учеников моих мог приструнить на раз-два.

Когда мы в седьмой раз, уже перед самым закатом, вывалили с хохотом на улицу, дабы хлебнуть воздуха, я чуть не столкнулась грудью с незнакомцем.

Он смотрел на нас, как на чертей, выпавших из преисподней. Ребята мои сразу осеклись, отошли и развалились на полянке. Пар от них всех валил, как от парового котла: хоть бери их и целый паровоз питай!

— Эт-то что здесь такое? — в интонации незнакомца было столько важности, что я опешила. — Ты кто такой? — спросил он у меня, и я поняла, что в мужском исподнем, с платком на голове, как у всех нас, он принял меня за мужчину, ну или подростка.

— Это вы кто? — спросила я, пытаясь рассмотреть в темноте, да еще и паровом облаке, исходящем от нас шестерых. Незнакомец был высок, темноволос и одет как-то уж больно представительно — в мундир.

— Николай Палыч, вы сюды не ходите. Айдате за мной, вам Варвара комнату приготовила, айдате! Чичас вас накормим с дороги, — сначала я услышала дребезжащий от бега голос Никифора, а потом увидела и его самого.

— Неужели Кирилл Иваныч такое допускает? Чтобы студенты ночами не отдыхали, а валандались в банях? — голос его звучал строго.

Только сейчас я поняла, что это тот самый ожидаемый гость. Но какого черта он в первые минуты узнал о том, что мы планировали скрывать от него тщательнейшим образом?

Трофим вышел вперед и плечом оттолкнул меня назад. Я поняла, что мой «соучастник» решил скрыть еще один факт обо мне. С минуты на минуту гость догадался бы, что я не студент.

Я подозвала ребятню и потащила их в баню, где в пахнущем свежеобработанным деревом предбаннике осталась их одежда. Я же пришла сюда в халате, накинутом поверх мужского белья.

Дождавшись, пока Никифор, Трофим и этот самый Николай уйдут, заставила ребят ополоснуться и сама пошла вымыть голову в женском отделении.

Несмотря на такой вот конфуз, я сидела потом чистая, распаренная и наполненная негой. В свете пары ламп комната отдыха с двумя широкими скамьями, гладким, хорошо отшлифованным столом и половиками на полу была очень уютной.

В доме, кроме как в огороде, моя помощь была особо не нужна. Я вполне могла и сама побыть парильщицей. Сейчас, когда каждая копейка дорога, а другого выхода нет, оставалось только это.

Мне пришлось зайти к Варваре и рассказать, что Николай застал меня с ребятами, но не понял, что я девушка. Варвара зажгла лампу и достала из мешочка две сушки. Они были такими твердыми, что отданную мне рукой сломать не могла.

Варвара задумчиво сидела на кровати и тихонько грызла край своей.

— Кирилл Иваныч с ним письмо направил. И велел Николаю Палычу взять на время его отсутствия всех студентов на себя… — пробормотала экономка.

— Ну и пусть! Нам на руку! Баня-то готова, а дальше с полученных денег… с части полученных денег мы будем ее расширять, — успокоила я женщину, ставшую мне подругой.

— Думается мне, что ничего хорошего ждать не стоит, Еленушка. Николюшку я знаю не меньше, чем барина: вместе, почитай, в одном дому росли. Его Вересов-старший забрал у семьи погибшего брата. Кузены они. Так вот… — Варя продолжала мусолить сухарик. — Кирилл Иваныч не больно-то многословен, а Николай со мной, как с матушкой почившей. С самого детства, считай…

— И что? Говори, не тяни, Варвара! — командным голосом приказала я.

— Не будет больше никакой поддержки барину. Кто-то там надавил на царя. Неужто и на царя можно давить? — она глянула на меня, как смотрит ребенок, которому рассказали про несуществующего Деда Мороза. — В общем, убедили царя, что все деньги, данные Вересову, ушли в трубу. И что ничем он государству нашему не принёс помощи, — она, судя по всему, собиралась завыть.

— Варвара, ты меня-то слышишь? Баня наша, хоть ты ее серьёзным делом не считаешь, знаешь, сколько за день будет приносить? — я не сюсюкалась, не жалела ее, а продолжала говорить серьезно.

— Сколько? — она повернула голову и отложила, наконец, эту сушку.

— Рублей десять сначала, не меньше! А нам десять рублей в день, это— считай, триста на месяц! И это с двумя парными, Варюшка! Посчитала? — я взяла ее за руку и встряхнула.

— Неужто? — она замерла и захлопала глазами.

— Если Кирилл Иваныч сам будет на себя работать, сможет семена продавать с какой хочет наценкой и кому хочет! Поля же у Вересовых есть? Сады можно купить и вводить в них его изыскания. Понимаешь? Можно отдельно от государства будет работать! Не хотят по-хорошему, за свой счет, даром почти: пусть за большие деньги покупают! Нам года на два-три пояс подзатянуть, а потом и дело его с семенами на ноги встанет. Я понимаю, что он хотел бы только изучать, но ежели на всё посмотреть сверху, ему и полями заниматься не придётся! Всего-то и делов — купить у помещиков пяток самых хороших студентов, набрать парнишек вроде наших Андрейки и Ефима. И знай— учи! Они же потом Вересову верны будут, дело будут знать лучше любого старейшины! — не унималась я, зная, что Варя любит пространные речи учёного. Должна была клюнуть и на мои.

— Моё-то