Чистое везение - Марьяна Брай

— Знаю, Трофим. Все знаю! Я попробую их пристроить. Пока вот так за лето жирка наберут. Вот если бы всё, что я запланировала, получилось, то им здесь, в банях самая работа! Дрова, вода — на весь день занятие. Даже учиться можно попробовать…

— Читать они умеют. Я их в деревне учил. Писать почуток, но могут, это я не успел. Я вам по гроб должен, Елена Степановна! Ежели чего, знайте, что я ваш вечный должник, — лицо его светилось, и все сказанные только что слова явно имели вес.

— Тебе спасибо, что ребят сам поднимаешь. Хорошие они…

— Подворовывают, конечно, но там, где живут, ни за что не станут! Вот вам крест! — он размашисто перекрестился.

— Сейчас Андрейку отправлю, — не найдя что ответить, я поднялась по лестнице и поняла, насколько в подвале прохладно. Сейчас его следовало открыть и сушить целыми днями несколько месяцев.

Я бережно перебрала все клубни, расплетая их между собой, развела в ведре жидкую кашицу из воды с золой и, обмакнув каждый в ведро, укладывала на полянке.

Утром мы за пару часов посадили доставшийся мне, хоть и не особо качественный материал. И теперь я молила Бога о дожде. Полива ждали и грядки с луком и морковью.

Через три дня вообще все ящики в складе были разобраны. Стены нужных отсеков отмыты от пыли и грязи, пол выметен. Три горы досок радовали мой взор. Теперь я точно была уверена, что материала хватит. Но я держала в уме и тот тёс, который предложила мне Фёкла.

Один из печников пришел на второй день наших трудов и с парой учеников принялся за подготовку к строительству печи. Крякал непонимающе: зачем же понадобилась банная печь в складе. Мне пришлось с ним поговорить: ведь важно было объяснить ему, как мы планируем настелить пол и на какой высоте он решит поставить печку, чтобы все работало правильно.

— Только ни слова пока никому, что здесь баня планируется, понятно? Ежели раструбишь — недоплачу! Пока из чужих только ты знаешь. Так что гляди мне! — предупредила я еще больше удивившегося мужика.

Он согласился. Тем более платила я достаточно. Да и работы у него особо не было сейчас: банями, да и печами вообще по весне не занимался никто.

Мы с Никифором выбрали несколько плах, которые должны были стать полом. Вспомнили, что требуется отвод для воды, и начали изучать фундамент. Рыть нужно было прямо под ним. Но это не всё! Необходимо было прокопать канавку, которая отведёт воду от бани. На улицу выводить не посмели, хоть Никифор на этом и настаивал. Кто его знает, как отнесутся люди.

— А ты представляешь, как пахнуть будет возле центральных ворот нашей бани? А если мы внутрь воду отведем, то яму можно сделать и закрыть её сверху.

На это он согласился и по намеченным мной полосам принялся копать, пока не глубокий желобок.

Благо фундамент не был особо заглублен, и копать по участку канаву глубиной в метр не было необходимости. Сорока сантиметров было за глаза. От стены мы отошли на три метра и обозначили место для колодца, в который будет сливаться вода из бани. От него до огорода оставалось метра два, не больше.

Сначала я расстроилась, ведь грязная вода будет проходить рядом с моей картошкой. Но, вспомнив, что шампуней и прочих вредных химических штук ещё не придумали, решила не переживать.

Глава 45

К воскресенью у нас вырисовалось то, что до этого было в моей голове. Никифор, поняв, чего же я хотела от всего этого мероприятия, наконец, размяк, заулыбался, но и настороженно посматривал в мою сторону, словно проверяя, не подсказывает ли мне всё это какая неведомая чёртова сила?

Я нашла графитовый карандаш, и теперь, на каждом клочке бумаги или газеты, чертила и рисовала будущую баню, прикидывала размеры, используя портновский метр, отчёркивала по кирпичу нужные габариты, укладывала на полу доски, которые играли роль будущих стен, и примерялась.

В итоге, получилось, что если мы поделим парную на две части, то можем одновременно принимать по шесть человек. А делить стоило затем, чтобы возможно было в одно время париться и женщинам, и мужчинам. Я хотела, чтобы строительство, расширение моей бани шло и после запуска. За лето мы таким вот образом легко бы расстроились до нужных объемов.

Отгоняя мысли о Вересове, который мог все это зарубить на корню, я в редкие минуты, набравшись храбрости, все же репетировала разговор с ним. И главный упор делала на то, что бани позволят существовать ему как учёному, продолжать исследования, а что важно — продолжать обучать желающих, а не только тех, кого отправит к нему очередной помещик.

В воскресенье я, как всегда, отправилась в гости. На этот раз отец и Фёкла встречали меня не на балконе, как всегда, а на заднем дворе, куда я прошла по доскам, настеленным на земле. Хоть грязь уже и подсохла, они, видимо, так «вросли» в нее, что совершенно не двигались под ногами.

— Еленушка, — Фёкла раскрыла объятья, встав из-за стола, теперь накрытого под чистым небом. В руках она держала зонт, видимо, призваный защитить ее оголенные плечи от солнца. Передав его Ольге, обняла меня. И в этот момент прошептала: — О наших делах отцу ни слова.

Меня это смутило, но я ответила согласием и прошла к накрытому столу. Здесь сегодня царила чайная церемония: на столе красовались все виды выпечки, какие я могла видеть после моего «переселения».

Заочно обрадовавшись, что привезу сторожу и моим протеже сладенького, я приняла из рук Ольги большую чашку чая.

Младенец посапывал в зыбке, накрытой простыней. А вот скот, который мы наблюдали в прошлый раз с балкона, я не увидела.

— Коров мы перевели на луга за Москву, — поймав мой взгляд, сообщил Степан. Он присел с нами и сам налил себе чая из самовара. — Завтра открываем лавку. Ежели хочешь чего, можешь смело показывать. Приедешь?

— Нет, завтра у меня много дел. В воскресенье снова приеду. Чем торговать станете? — больше для приличия и поддержания беседы спросила я.

— Тканями, — ответила Фёкла. Нашли хороший китайский шёлк. И цена хорошая. Конечно… — она вдруг замялась.

— Не переживай, душа моя, до денег народ жадный. Неделю подуются, а все же пойдут! Ишь чего, не любы мы им! — сквозь зубы закончил Степан.

— Я не поняла. Боитесь, что покупателя не будет? — уточнила я.

— Фёкла боится! — подтвердил отец. Она ведь считает, что