Чистое везение - Марьяна Брай

— Мне и четверти этих складов будет достаточно, чтобы всё обустроить. Хочу начать с женской части, а потом, когда она начнёт доход приносить, мужскую начнём. У меня около месяца есть, чтобы всё там обустроить, — закончила я.

— Так… доски-то ты где возьмёшь? Их ведь ждать надо сколько времени! — со знанием дела задала первый вопрос Фёкла, и я порадовалась, что она в голове уже решает проблему, делая замечания там, где я что-то упустила.

— На складе стоят ящики деревянные. Огромные! В них, видимо, прежний хозяин обувь возил в Европу. Досочки одна к одной. Стропила с разобранной конюшни можно взять: ну, чтобы потолок в парной укрепить. Отдушины есть: и для свежего воздуха, и трубы куда вывести. Там работы немного, Фёкла. Я прикинула… досок на одну часть бани точно хватит. На парную, на помывочную… А комнату отдыха, где можно диванчики поставить, посиделки устраивать, можно прохладными оставить. Стены кирпичные. Мы их отмоем и побелим.

— Дык… зимой-то холодно будет. Бабы там ить часами сидят! — снова подумав, отозвалась Фекла.

— К зиме решим. До октября точно тепла хватит. А вообще, вот таких комнат отдыха там хоть десять можно сделать. Парная, по очереди, а потом каждый в свой отдельный уголок! Хорошо ведь? — спросила я.

— Ты как это все придумала, девка? — сощурившись, медленно сказала она.

— В прошлый раз ты заговорила о бане, вот я и подумала…

— Бери меня в долю. Я поняла, ты за деньгами пришла? — лицо ее разгладилось, а в глазах заблестела та самая искорка: я бы назвала её выгодой.

— Доли сложно, Фекла. Хозяин знает, что я займу склады…

— Бесплатно? — перебила она меня.

— Пока да. Думаю, до зимы он денег с меня не возьмёт, — слукавила я. — Вопрос в том, одобрит ли он моё предприятие? Он у нас к шуму очень щекотливо относится. Порядок любит и тишину.

— Бери пока двести рублей, Еленушка. А ещё могу тёсом чутка помочь. Но давай договоримся так: коли барин позволит, тогда ты меня в долю берёшь. Хоть… — она подумала и объявила: — Десять процентов. Деньги ворочаешь зимой. До пятисот рублей могу ссудить. Только под обязательства. Это из суммы, что у нас на переезд. И в баню меня, когда захочу, станешь пускать!

— Договорились! — не думая, ответила я. Десять процентов не такая уж большая сумма. А Фёкла пока и не догадывалась, что нужна мне была не только как спонсор. Баба она ловкая, умная, а значит, выгоду в распространении рекламы быстро усвоит. Среди своих ровесниц, которые скоро забудут о ее семейном казусе. Купчихи падкие на моду. Вот нам и надо успеть поскорее сливки начать снимать.

— Сама не дам денег. Нарочного к тебе отправлю. Спросит тебя, мол, сколько денег? Отвечай: двести. Потом спросит, мол, на что тебе они? А ты ответь: на пар! — прошептала Фёкла и посмотрела за мою спину, аккурат туда, где была лестница. В отличие от меня, она хорошо слышала шаги Степана по ней.

Просидела я у них до шести часов вечера. Странно, но сама не хотела уезжать. Повозилась с «братцем», посмотрела дом, оценила работу по украшению лавки на первом этаже, которая открыться должна была вот-вот. Как и прошлый раз, с полной корзиной пирогов отправилась обратно.

Никифор уже ждал меня на улице и, вопрошая, мол, чего так долго, сам пялился на корзину.

После угощения он долго рассказывал, как барин велел во всём мне помогать и приказывать студентам то, что я велю.

— Ишь, хитро он придумал. Оттого и ученый! Знает, что робяты за бабой не пойдут! А пироги будто из облаков слеплены. Это же надо такие руки иметь, чтобы такое стряпать! — нахваливал дед угощение.

— Когда Кирилл Иваныч уезжает? — уточнила я.

— Завтрева. Каретой едет. С раннего утра. С собой одного охламона взял: сподручнее так. Мало ли: колесо починить али попадётся на пути лихой человек!

— Ладно. Ты коробки мои с посадками не шевели в теплице, хорошо? Завтра мне Трофим обещал несколько картофелин выдать. Хочу их в землю воткнуть, — сообщила я.

— Ты мне скажи, девка… — как только я начала подниматься, дед не дал мне, схватив за руку: — Ты с кем из их гуляешь? Я про его быстро всё изведаю…

— Ты с чего это решил, старый? — отдёрнула я руку и нехорошо посмотрела на сторожа. — Пирогами ещё его кормлю, сплетника!

— Не суетися, милая. Окромя меня тебе кто здесь добра желает? Да и за воротами не найдёшь. Неужель думаешь, что поверю я… ежели днём тебя с лопаткой вижу реденько, мол, ты утрами ранними копаешь? Я иду печь на кухне топить, а земелька ужо паром исходит. Значит, не больше часа, как вскопана! А ты спишь, аки хорёк!

— Завтра все расскажу, Никифор. Пока нет ни сил, ни времени. Но ни с кем из этих… ни с кем из них я не гуляю, как ты выражаешься. Хотела тебе еще сладкого пирога дать, а ты с пирогов-то чего-то больно много думать стал!

— Не-не-не, не в пирогах дело. Давай сладкий, не жалей! Неужто сама все съешь? — дед, казалось, даже немного обиделся.

— Да там, в корзине не одни пироги ведь. Работёнка кой-какая, — ответила я, понимая: ведь и правда дед ни за что не поверит, мол всё это я съем сама!

Пока в усадьбе всем не до меня, а Вересов сейчас, собрав всех домашних, включая окликнутого Никифора, рассказывает, как без него жить-быть, я решила засветло пойти к ребятам. Нужно было рассказать, что завтра я их легализую, и мы все вместе начнём строить баню.

Но потом подумала-подумала и решила про легализацию не упоминать. Кто их знает: перепугаются да свистанут ночью, а потом их не найдёшь.

Глава 42

Как только проводили барина, в усадьбе всё притихло, словно перед бурей. За завтраком, хоть уже и без того не гомонили, стараясь успеть съесть положенное, было еще тише.

— Кирилл Иваныч велел после завтрака всем собраться у теплиц, — громко проинформировала Варвара, посматривая в мою сторону. Я надеялась, что Вересов объяснил ей нашу с Никифором тактику. Иначе, если мне придется еще и ей разжёвывать, времени уйдет очень много.

В меня, наверное, из-за предстоящих дел не вошло ничего, кроме горячего напитка из иван-чая с чабрецом и пары ложек каши. Не дожидаясь, когда закончится завтрак, я поторопилась к сторожке.

Никифор, как всегда