Чистое везение - Марьяна Брай

поторопилась в комнату с починкой. Предстояло выбрать две пары брюк. А вот с этим добром было куда сложнее: молодые люди были бедны как церковные мыши. И приличную одежду им, скорее всего, изначально приобрёл наш замечательный ученый. Но не замечательный тем, что о новом он, похоже, забыл.

— Всё собрать и в печь бросить, — тяжело вздохнув, со вздохом ответила на мой вопрос «много ли работы?» Анна, белошвейка лет двадцати пяти.

— А может, и стоит оставить им по одному набору, чтобы утром не в чем было идти землю рыть? Может тогда Кирилл Иваныч и поймёт, что вся усадьба по швам трещит? — высказалась я. Но в этот момент в комнату вошла Варя.

— Не на-адо трогать барина. У ево чичас время непростое. Думаешь, он не переживает? — она села и принялась сама проверять на крепость штопаные-перештопанные брюки. А они, в подтверждение наших слов, разъезжались в руках. Держались только штопаные места. Всё, что выглядело целым, целым было до поры до времени.

— Скажи ему, Варечка, скажи. А то он ведь потом и спросит с тебя. Скажет, думал, что всё в королевстве спокойно. Зачем скрывать? — попросила я свою новую подругу, когда Анна вышла.

— Если он молчит да улыбается, то не значит, что не знает, Елена. Я его не хуже брата знаю. Лишний раз не надо трогать. Денег вот-вот банк даст. Неделю ждать осталось, — выдохнула она. — А они за неделю должны все опытные семена посеять, все кустики проверить. Не злись, работай, — с этими словами она вышла, и я задумалась.

«Эта чертова Софья еще перестала девок своих водить.», — промелькнуло в голове и стало совсем беспросветно. Просить у отца я отказалась на отрез.

Поздними вечерами я изучала дом. Добравшись до третьего этажа, обнаружила очень много закрытых комнат. Ключи были у Вари. Если не забирать штаны у студентов, то как минимум, их предстояло сшить. Одни я могла отдать свои, в которых бегала, ещё одни могла пошить из платья. А где взять ещё две пары?

Ключи Варвара хранила на поясе. Спала она в комнате чуть дальше моей, поближе к хозяйскому коридору. Но лезть к ней ночью было страшновато. Решив пока делать из того, что есть, я порезала одно своё тёмное платье. Приложив к имеющимся штанам, выкроила и принялась шить, пока светло. Естественно, никаких ширинок или вытачек я делать не собиралась, но крепкими они должны были быть обязательно.

Вечером я притащила к воротам склада две пары брюк и свой плащ, потому что бегать «до ветра» вечерами и ночами в белых рубашонках слишком уж заметно.

Андрей и Ефим долго спорили, кто из них будет ходить в настоящих чёрных, а не тёмно-зелёных из моего платья штанах. Потом, вспомнив, что и рубаха у них одна на двоих, успокоились. Я же, поняв, что еще одну не найду, надкусила и оторвала подол от своей рубашки, в которой, как в платье, ходил более сговорчивый Андрей.

— А мы чего же? Так и будем краниками трясти? Коли нас тут накроют, мы и убежать не смогём: мало радости с голой жопой через забор-то сигать. Эх-х, мало, — качая головой, по-взрослому драматично, чуть ли не по слогам протянул Мишаня.

— Делаю, что могу. Ваше точно не отстирать бы. Да и вшей в них столько, что начни их стирать, они сами из лохани будут выскакивать, — ответила я. — Погодите, я ещё чего-нибудь найду. И пошью.

— Ты одна там копаешь? А помощников совсем неточки? — заинтересовался Костя.

— Нет, совсем нет. Пока. Вот вас легализую, тогда вместе будем.

К Варе в комнату за ключами я забраться так и не решилась.

На следующее утро я пришла к воротам, чтобы сообщить, что пока откладываются штаны и что я думаю. Когда я с виноватыми глазами принесла завтрак, пара ручонок, вместо того, чтобы незаметно подволочь в притвор котелок, замахали, мол, входи. Я огляделась и прошмыгнула внутрь.

Вся моя команда была в штанах. Да, подвернутые и подвязанные, оторванные снизу криво, но в штанах.

— Там под ними даже кальсоны имеются! — важно заявил Мишаня.

— Откуда? — я перебирала в голове варианты, вспоминая, не пропало ли что у нас, иначе поднимется шуму столько, что не оберёшься потом.

— От верблюду! — сважничал Костя.

— Говори, где взяли! — схватила я мальца за ухо, и тот, понимая, что кричать нельзя, замер и пищал, как мышь.

— Пусти его, ухи ведь не зубы — не вырастут, тихонько пнул меня в ногу Мишаня. — Ночью Андрейка с Ефимом сходили в другой околоток, далече отсель, не пересечёмся. Да и пересечёмся — не узнают. Сохли у одного упитанного купчишки.

— По ним не скажешь, что он упитанный, — ответила я, заметив, что складок на животах не так-то и много.

— Сынок у ево есть. Вот сынка и штаны. А ишшо ботинки одни прихватили, налезают только Ефимке, у ево нога, как у девчонки, — хмыкнув, добавил Андрей. А Ефим поднял штанину, показывая ботинки на шнурках. Вполне еще годные.

— Я вам строго-настрого воровать запретила. Или вы забыли? — притворно злая, но в душе успокоенная, что парни хоть как-то одеты, я шёпотом разносила эту компашку.

— Ты про грядки-то немного подзабыла, гляжу, — вальяжно заметил вдруг Костя, перекатывая между зубами соломинку.

— Не до них пока. Делами домашними занималась да придумывала, во что вас одеть, — огрызнулась я на наглого мальчонку.

— Иди примай работу! Копали утром по туману, но хоть не так темно. Штудентики лопатки в сарай, хорошо, не убрали. А то пришлось бы одной, и сделали бы совсем мало, — Андрей тоже заговорил поувереннее.

Я, забыв об осторожности и о том, что сначала надо открыть щелочку и выглянуть, распахнула ворота и вышла. Большой черный квадрат земли исходил паром на поднимающемся солнце. По комьям важно ходили скворцы, облюбовавшие скворечники на сарае. Выбирали червей и тут же взмывали с гостинцами в свои домики.

— Ну вы даёте, — прошептала я и услышала, как засов еле слышно затворился за моей спиной.

— Эй, — прошипела я.

Только-только собравшись обернуться, я увидела идущего в моём направлении Вересова.

— Елена Степановна… ну вы… я не ожидал, думал, копаете просто так, поиграться, а вы вон чего… сегодня поставлю вас в пример своим, — с реальным уважением Кирилл Иваныч протянул мне руку, и я, уже пожав её, вспомнила, что нужно было просто подать, чтобы он поцеловал.

— Э-эээ, я это в тумане… не спалось, знаете. А сейчас надо идти помочь Дуняше убрать в кухне, — поторопилась я, понимая, что эти четверо засранцев слышат наш разговор и долго будут