Чистое везение - Марьяна Брай

огороде рассаживают чего-то. Он одинёшенек там. Ой, боюсь я: чего у него на душе и сердце. Как ему чичас тяжело-о-о, — попыталась затянуть Варя, но я ударила кулаком по дощатому и так еле живому, наскоро собранному столу. Стопка с полотенцами подпрыгнула и развалилась на две.

— Не выть! Ты чего это? Хочешь, чтобы все узнали и панику подняли? Тебе ж велено всех на местах сохранить! — командным голосом объявила я.

Варя быстро выпрямилась, утёрла слёзы и глубоко задышала. Видимо, чтобы привести в порядок сбившееся дыхание.

Вересова я нашла в том зале с микроскопом. Он стоял перед окном, опершись кулаками на низкий подоконник, и смотрел на улицу.

— Кирилл Иваныч, мне поговорить с вами надобно, — я прошла, не дождавшись разрешения. Когда остановилась возле окна, он и тогда не поднял головы, продолжая смотреть на… Варю, всё еще сидящую на лавке и выводящую что-то невидимое пальцем по доске стола.

— Я пока не могу отдать вам то, что взяла Варвара. Я не знал, как обычно. Не видел ничего дальше своего носа, как ребенок, надеясь, что всё решится само, — он не сменил позы, только повернул голову и посмотрел на меня.

Я отвернулась от окна и прижалась к подоконнику бедром. Прикусила губу, обдумывая, как бы удобнее предложить ему задуманное.

— Забудьте, Кирилл Иваныч. Мне проданные вещи не особо нужны. Я хотела вас просить вот о чём…

— Живите, сколько нужно. Можете не работать. Я видел, сколько вы сделали в огороде. Ума не могу приложить, как одна женщина смогла столько разработать. Там ведь даже не начатая гряда, там ведь… целина была! — он наконец, разогнулся. Я обернулась и не увидела за столом Варю. Видимо, он наблюдал за ней и сейчас переживает.

— Не могу пока всего рассказать, но хочу просить… разрешите мне воспользоваться складом. И всем, что в нём есть. А еще… — я заметила, как он свёл брови, а потом и вовсе открыл рот, чтобы спросить о чём-то. — Погодите, не перебивайте! Мне нужен склад, инструмент и ваши студенты после обеда и до вечера. Утром пусть делают всю работу по вашему профилю, а часов с двух переходят под мою ответственность.

— Что? — я видела, что он пытается что-то понять но, скорее всего, просто не знает, о чём спросить.

— Пока вас нет, они тут разбредутся, как жеребята. В город ходить начнут, а там и пьянки, и прочее. В общем, сообщите, что теперь они под моим руководством и Никифора. Меня-то они слушать точно не станут. А вот ему сами скажите, чтобы меня послушал. За это я обещаю порядок в усадьбе. Сама вопрос с пропитанием решу и, надеюсь, к вашему приезду кое-что организую, что деньги будет приносить. Вы перестанете зависеть хотя бы частично от толстосумов, — договорила я и уставилась на него, ожидая, что прямо сейчас он выгонит меня. И придётся мне тогда кланяться отцу.

— Значит, вам потребовались склады, Елена Степановна? Для чего, вы пока мне не можете рассказать. Хранить что будете?

— Ничего хранить не стану и куплей-продажей заниматься не буду. Дело в законе будет проходить. Обещаю!

— Значит, нужна помощь моих студентов? А Никифору сообщить, что вы теперь старшая в усадьбе?

— Нет, не старшая! Он остаётся за старшего, но во всём, что касается склада, слушать меня беспрекословно! — поправила я его.

— Та-ак. Это понятно. А содержать их всех вы на что планируете? — он сложил руки на груди, и я увидела на его лице смесь удивления или уважения. И чуточку иронии.

— Я денег в долг у отца возьму, — тяжело вздохнув, сказала я. — Вернее, не у него, а у его сожительницы, — как бы ни было горько, мне пришлось всё озвучить, потому что он, как хозяин, должен был знать правду.

— И ничего противозаконного? — он сощурился и, сделав неуверенный шаг, заходил по комнате.

— Клянусь! — ответила я, а потом добавила: — Вот вам крест! — и перекрестилась.

— Хорошо. У вас, Елена Степановна, недели две, не меньше, — он протянул руку, а я, дура, забывшая, что нужно аккуратно положить ладонь на его, чтобы он смог поцеловать, взяла её и крепко пожала.

Глава 41

К отцу я приехала сильно позже оговоренного. Он, завидев меня, заулыбался. Я выдохнула: боялась, что Фёкла нажалуется на моё поведение неделю назад. Конечно, сейчас улыбаться ей и сразу переходить к «шкурному» вопросу было неудобно. Но ждать, чтобы прошло какое-то время, у меня возможности не было.

— Айда, милая, проходи, проходи. А то Фёкла вся испереживалась, что не приедешь. Ух, хорошо, что… — отец, шагая за мной по лестнице, так и не договорил.

Фёкла встретила нас на том же балконе. Блюда на столе были прикрыты салфетками. Неужто не ели без меня. Я, считай, пока с Вересовым поговорила, пока Никифору кратко разъяснила всё предстоящее, опоздала часа на два. Возница хотел уже было уехать, но я не отпустила.

— Дела были важные. Неожиданно… Потому пришлось и человека вашего задержать, чтобы, как решу, сразу к вам гнать, — я не смотрела на Фёклу прямо.

Но она улыбалась и суетливо помогала Ольге подготовить стол.

— Пироги сегодня. Думали, рассчитаем так, чтобы ты сразу за горячие, да ужо остыли, — Фёкла села на свое место и, поставив локти на стол, положила подбородок на кулачки. — Ольга, разливай чай! — приказала она.

— Я-аа поговорить хотела, — выдавила я из себя, сделав пару глотков.

— Дак это, говори, не стесняясь, говори. Чаво надо, всё поможем, а ежели обидели чем тебя в том дому, дык у нас место найдётси! — отец суетился, подкладывая мне пирога, двигая поближе розеточку с вареньем.

— Все хорошо в усадьбе, да я вот… — замялась я, тайком поглядывая на Фёклу. Она поймала мой взгляд, незаметно мотнула головой в сторону Степана, я кивнула, соглашаясь, что при нём говорить не могу.

— Степан, давай мы тут сами. Женские, наверно, вопросы у Елены, — Фёкла сделала вид, что смущается.

— Ну ладно, я пока дойду до конюшни, проверю жеребчика нового. Вчера купили, Еленушка. Не конь, а ветер! — он встал, крякнув, вышел, и повисла тишина.

— Ты прости меня, что так сказала тебе. Я по-другому не думаю, но надо было как-то иначе, мягче… — я помялась и с огромным трудом открыто посмотрела на Фёклу. Она улыбалась, но не как победительница, а как мать, к которой ребёнок пришёл с повинной.

— Я злости не держу, девка. Сама виновата — такое предлагать, — она засмеялась. — Чего стряслось-то? Говори, только не скрывая ничего. А я помогу, коли смогу.

Я рассказала сначала про