Режиссер из 45 III - Сим Симович

вечер вы будете собираться здесь и называть имя подозреваемого. Тот, кто наберет большинство голосов, покидает игру.

Ребята переглянулись. Сначала был смех. «Да мы его в пять минут расколем!». «У шпиона глаза бегают!».

Тарасов (по легенде — геолог, вернувшийся из экспедиции) сидел в заднем ряду и скромно улыбался.

**День третий.**

Атмосфера в пансионате накалялась.

Первым «вычислили» очкарика-физика Сашу. Он был замкнутым, читал странные книги и не любил ходить строем.

— Он нелюдимый! — кричал Витя-комсорг на вечернем собрании. — Он что-то пишет в блокнот! Это шифровки!

Сашу выгнали. Тарасов при этом голосовал против Саши, но с оговоркой: «Ребята, может, не надо? Парень просто стеснительный… Хотя, конечно, бдительность нужна».

Этим он заработал очки как «самый гуманный».

Ночью Тарасов пробрался на кухню и насыпал в компот соль вместо сахара. Утром весь лагерь плевался.

— Диверсия! — орали ребята. — Кто был на кухне?

Подозрение пало на полную девушку Катю, которая любила поесть. Катю выгнали. Тарасов утешал её перед отъездом, даже подарил шоколадку.

Владимир и Степан наблюдали за этим из аппаратной, где стояли мониторы (переделанные радарные экраны и кинопроекторы, дающие картинку с задержкой, но позволяющие видеть процесс).

— Смотри, что творит, гад, — восхищенно шептал Степан. — Он их вертит как хочет. Они ему в рот смотрят.

— Потому что он говорит то, что они хотят слышать. Он самый громкий патриот.

**День пятый.**

Тарасов перешел к активным действиям. Он «завербовал» Леночку. Вечером у костра, под гитару, он пел ей песни о тайге и романтике. А потом, прогуливаясь под луной, как бы невзначай сказал:

— Лен, а ведь Витя-комсорг… он какой-то слишком правильный. Тебе не кажется? Обычно такие и оказываются врагами. Маскируются под активистов.

Зерно упало на благодатную почву. Леночка рассказала подругам. Слух пополз по лагерю.

Витя чувствовал, что вокруг него образуется вакуум. С ним перестали здороваться. На него косились.

Владимир в аппаратной курил одну за другой.

— Это страшно, Степа. Это модель общества в миниатюре. Стоит шепнуть — и героя превращают в изгоя.

— А Тарасов чистенький, — кивнул Степан. — Он даже Витю защищает. На публику.

**День седьмой. Финал.**

Осталось пятеро. Напряжение было таким, что в воздухе звенело.

Тарасов совершил главную диверсию. Он «украл» знамя слета. Утром флагшток был пуст.

Собрание было бурильным.

— Это Витя! — кричала Леночка, плача. — Он вчера ходил возле штаба! Я видела!

— Да я дежурил! — оправдывался Витя, красный от гнева и обиды. — Я охранял знамя!

— Плохо охранял! Или сам и украл, чтобы потом найти и героем стать! — подлил масла в огонь Тарасов. — Хотя… я не верю, что Виктор враг. Он же наш, советский… Но факты…

Голосование было единогласным. Витю, лидера, честнейшего парня, изгнали с позором.

Остались четверо. Тарасов, Леночка, спортсмен Сергей и агроном Марина.

— Поздравляю, — вышел на сцену Владимир. — Игра окончена.

Ребята заулыбались. Они думали, что победили.

— Шпион обезврежен? — спросил Тарасов, делая наивные глаза.

— Нет, — жестко сказал Владимир. — Шпион выиграл. Он уничтожил команду, стравил вас друг с другом, убрал лидера и украл знамя.

В зале повисла тишина.

— Кто? — прошептала Леночка.

Тарасов медленно встал. Его лицо изменилось. Исчезла добрая улыбка «своего парня». Появился холодный, циничный прищур профессионала.

— Я, Леночка. Я. Тот, кто пел тебе песни. Тот, кто кормил вас байками.

Он достал из кармана свернутое знамя и бросил его на стол.

— Вы искали врага в темном углу. А враг сидел с вами у костра. Вы искали того, кто молчит. А враг говорил громче всех. Вы искали того, кто отличается. А враг был таким же, как вы. Только умнее.

Леночка зарыдала. Сергей сжал кулаки, готовый броситься на «шпиона», но его остановили охранники.

— Это урок, — сказал Владимир, глядя в камеру. — Жестокий, но необходимый. Запомните этот стыд. И когда в следующий раз будете искать врага — смотрите не на одежду, а на дела.

* * *

Монтаж фильма «Найди шпиона» занял две недели. Владимир и Степан работали на даче, превратив одну из комнат в монтажную.

Это было не просто кино. Это был динамичный, захватывающий триллер. С закадровым голосом самого Леманского, который объяснял ошибки участников, разбирал психологические приемы Тарасова.

— Смотрите, — говорил голос диктора. — Агент использует лесть. Он соглашается с большинством, чтобы стать незаметным. Он инициирует слухи, но чужими руками.

Премьера для «узкого круга» состоялась в закрытом зале на Лубянке. Присутствовал Судоплатов, несколько генералов и представители ЦК.

Фильм закончился. В зале зажгли свет.

Генералы молчали. Это было слишком непривычно. Слишком живо. Слишком… страшно.

Судоплатов встал.

— Ну что ж. Цель достигнута. Это работает лучше любой политинформации. Я смотрел и сам поймал себя на мысли, что верю этому Тарасову.

Он подошел к Владимиру.

— Вы сделали большое дело, Леманский. Этот фильм мы покажем во всех военных училищах, в школах МГБ, комсомольскому активу. Это прививка. Прививка от глупости.

— А в широкий прокат? — спросил Владимир.

— В широкий? — генерал задумался. — Нет. Рано. Народ может испугаться. Решат, что никому верить нельзя. А нам паника не нужна. Нам нужна бдительность профессионалов.

Владимир кивнул. Ему было все равно на прокат. Он получил главное.

Вечером, вернувшись на дачу, он нашел Степана на берегу реки. Оператор сидел с удочкой, глядя на поплавок. Рядом сидела Хильда в соломенной шляпке, читала книгу.

Владимир подсел к ним.

— Сдали? — спросил Степан, не оборачиваясь.

— Сдали. Генералы довольны.

— Знаешь, Володя, — Степан перезабросил удочку. — Я пока это снимал, всё думал. Мы ведь не просто кино сняли. Мы индульгенцию купили.

— О чем ты?

— О нас. О Хильде. О Гансе. Теперь, если какой-нибудь ретивый сосед начнет коситься, что у нас акцент не тот или манеры не те… Мы всегда можем сказать: «Дурак ты, сосед. Ты кино наше учебное видел? Враг — он не тот, кто с акцентом. Враг — он тот, кто громче всех „Держи