Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

— Du Schlampe! — заорал парень.

В руках я заметил у него дубинку, смахивающую на резиновую, для копов. Оказавшись рядом, он стал беспорядочно махать передо мной, пытаясь нанести удар, но я быстро и даже без особого труда уклонялся. И когда он поднял в очередной раз дубинку над головой, я шагнул к нему и жёстко ребром ладони нанёс удар по шее. Бандит как-то странно крякнул, согнулся, попытался захватить ртом воздух, дубинка выпала из его рук, покатилась, он схватился за горло. А я, подхватив орудие, чуть развернувшись корпусом, шмякнул его по плечу. Звук ломаемых костей, громкий вопль. И я уже не сдерживая сил, начал охаживать его, пока тот не обмяк и свалился ничком, дёргая ногами, словно в предсмертных конвульсиях.

И тут кто-то схватил меня сзади, сделав смертельный захват, готовый тут же раздавить кадык. Как я ни старался ослабить клещи, они надёжно сжимали мою шею. Я извивался, пытался захватить одежду напавшего, перекинуть его через себя, вывернуться. Но тот прочно стоял на ногах.

И вдруг он обмяк, отпустил меня, тело грузно свалилось у моих ног.

Обернулся. Рядом стояла Эльза с монтировкой в руках. Опустила вниз руку, закрыла лицо рукой. Выпустила ломик, и он с глухим звоном упал на землю. Я обнял ее, чувствуя, как ее сотрясает дрожь, довёл до машины, усадил.

Оглядел место побоища. Главарь лежал ничком с проломленной головой, рядом растекалась тёмная лужа, в котором дрожало ярко-жёлтое пятно от света фонаря. Девушка, и двое других нападавших в разных позах тоже расположились на земле. Хотя девушка, издавая стоны, уже попыталась встать, опершись рукой о землю.

— Эльза, давайте я все-таки колесо поменяю.

— Не надо, — твёрдо сказала она, вставая, и одёргивая юбку. — Я вызову полицию и автосервис.

— У вас в машине есть телефон? — изумился я.

— Нет, конечно, — она как-то странно посмотрела на меня, будто я выдал какую-то тайну.

Она направилась вдоль дороги, остановилась у фонарного столба. Рядом на стойке торчала панель — колонка вызывной связи. На наших дорогах они тоже должны были стоять, но, естественно, не работали.

Женщина вернулась очень быстро, присела обратно на сидение водителя, достав из бардачка плоскую флягу, сделал пару глотков, распространив едва заметный аромат элитного алкоголя. Предложила мне. Когда я помотал отрицательно головой, не стала уговаривать, лишь взяла из бардачка плоскую белую коробку, вытащили тонкую сигарету с золотым ободком, жадно закурила. Выпустив в воздух тонкую седую струйку. И я заметил, что пальцы у неё чуть заметно подрагивали.

— Олег, как вы могли со всеми расправиться?

— Эльза, я — десантник. Бывший, правда. Вы же должны были читать об этом в моём досье?

— Я читала, но не разбираюсь в родах войск. Что это?

— Я служил в элитных войсках. Это бойцы, обученные убивать быстро и без раздумий. Правда, сноровку я почти потерял. Этот «шкаф» едва меня не задушил, спасибо, что вовремя на помощь пришли. Да, недаром меня в этой разгромной статье назвали толстым.

— В какой разгромной статье? — она взглянула на меня с изумлением.

— В «Берлинер Цайтунг» наш спектакль разнесли в пух и прах. Меня назвали толстым и хриплым.

— Scheiße! Покажите мне эту статью!

Я залез в машину, вытащил газету. У Эльзы вытянулось лицо, она закусила губу. Резким движением сунула руку в бардачок, вытащила другую газету, раскрыла и приложила к моей. Там, где я читал текст разгромной рецензии была совсем другая статья, называлась она «Немецко-советское сотрудничество», описывались различные культурные и производственные связи ГДР и СССР и упоминалось, что в Берлине с успехом гастролирует молодёжный театр из Советского Союза под руководством Олега Туманова.

— Может быть, вечерний выпуск? — предположил я, сравнивая даты.

— У «Берлинер Цайтунг» нет вечернего выпуска, — сказала, как отрезала Эльза. — Где вы купили эту газету?

— В киоске, рядом с тем магазином, что мы оставили Ксению с Кляйном.

— Verdammt! Хорошо, я разберусь.

Она сложила обе газеты, и в ее жесте явно читалось раздражение, положила на панель.

— Может быть, они допечатывали тираж и вставили эту статью.

— Олег! Разве у вас гранки не подписывает редактор и цензоры?

— Подписывает. Насколько я знаю.

— И после подписи никто ничего менять не имеет права! Эта статья — фальшивка, эта газета — фальшивка! Это недопустимо!

Громкие звуки сирены распороли тишину, заставив вздрогнуть. Подкатили две полицейские машины — легковушка, похожая на наши «Жигули» — низ защитного цвета, верх — белый. На капоте надпись: Volks Polizei, на крыше между двумя синими «ведёрками»-сиренами — пара выкрашенных белой эмалевой краской мегафонов. И вторая, похожая на нашу «буханку» — вагончик на колёсах, в таких же цветах. И тоже с «фонарями» и мегафонами.

Прибыла приземистая угловатая машина серого цвета с надписью «Autoservice». Двое работников в комбинезонах темно-серого цвета быстро и аккуратно заменили колесо на «Ситроене», и мы уже смогли с Эльзой расположиться там с комфортом. Но уехать нам не дали. Пришлось дожидаться, когда к нам подойдёт один из полицейских, снимет показания с меня, и Эльзы. Я рассказал всё, как есть, а полицейский — полный мужчина в форме защитного цвета и высокой фуражке с гербом ГДР, аккуратно записывал.

— Сколько мне дадут? — спросил я, когда офицер, поблагодарил нас за сотрудничество, ушёл.

Эльза повернула ко мне голову, покусала губы, видимо, не зная, что сказать.

— Что вы имеете в виду, Олег?

— Ну я человека убил. Сколько у вас за убийство дают?

— Я тоже убила.

— Ну вот, значит, в одной камере будем сидеть. Или у вас за убийство расстреливают?

— Олег, ну как вы можете шутить в такой ситуации! — она поджала губы, отвернулась. — Вы спасли мне жизнь, рисковали своей. Вы — герой.

И вновь я услышал приближающийся гул сирен. Сюда мчалась полицейская машина, за ней длинный тёмно-синий лимузин. Затормозил в шагах десяти от нас. Оттуда выскочил Хорст фон Шмитц, государственный советник по культуре ГДР. В расстёгнутом светлом пальто, без шапки, всколоченные волосы. Бросился к нам. Мягко взял за обе руки Эльзу, участливо спросил:

— Elsa, bist du verletzt? Ist alles in