Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

— Мне кажется, его вообще женщины не волнуют. Ну так…

— Понятно.

— Олег Николаевич, — также тихо спросила Ксения. — Почему у вас лицо всё в ссадинах и синяк под глазом? На вас кто-то напал? Тут такие страсти по телевизору рассказывали. Полиция банду поймала. Они машины воровали. И вот им засаду организовали и всех взяли. А вы там тоже были?

У меня промелькнула мысль, что вполне вероятно, нападение этих бандюков полиция могла спланировать. Ловить на живца. Но тогда почему они не приехали сразу? Впрочем, свои промахи немецкая полиция вполне могла скрыть, завуалировать, а это происшествие записать себе в заслуги. И меня это вполне устраивало.

— Ксения, я потом расскажу, — сказал я уклончиво. — Вы уже поужинали?

— Да, нас покормили. Очень хорошо. И господин Кляйн меня угостил. Очень вкусными пирожными. И кофе.

— Ну отлично, — я чуть приобнял девушку. — Я сейчас перекушу в ресторане и надо будет собираться на спектакль.

Я отправился на тридцать второй этаж, в ресторан. Хотя из-за всех этих волнений, не ощущал голода совсем. Но стоило войти внутрь, как обрушившийся на меня аромат вкусной еды заставил желудок скрутить спазмом, а рот наполнился слюной, так что заломило челюсти.

Официант выставил передо мной блюдо с отлично подрумянившейся свиной рулькой, с восхитительно хрустящей корочкой, внутри нежное мясо, которое просто таяло во рту. Мясо окружал невероятно щедрый гарнир: тушёная квашеная капуста грюнколь и картофельные клёцки. Почему-то вспомнилась юмореска Жванецкого: «ты через завсклада, через директора магазина, через товароведа достал дефицит! Слушай, ни у кого нет — у тебя есть! Я попробовал — во рту тает! Вкус специфический!» Дополнительно к главному блюду — тарелка с жаренными колбасками, корзинка с мягкими крендельками. И две бутылки пива. Я впился зубами в это восхитительно приготовленное мясо, запил пивом, и, кажется, все неприятности ушли на задний план, растворились в приятном тумане.

Около стойки, за которой сидели посетители, в стене работал большой телевизор, и там я вновь увидел репортаж о поимке банды угонщиков. Теперь под каждой фоткой я увидел имена: главаря, которого прикончила Эльза, звали Отто Шефер, его помощника, которому я сломал шею: Пауль Бауэр, девушку звали Ирма Шефер. И я понял, что она, скорее всего дочь главаря. Я пытался успокоить себя мыслью, что оставшихся в живых членов банды ждёт тюрьма, так что они не смогут меня найти и отомстить. Но все равно неприятно сосало под ложечкой, накатывал неконтролируемый страх, который я всеми силами пытался отогнать.

Я спустился в номер и увидел, что Брутцер одевается. Надел уже пальто, завязал какой-то шикарный разноцветный мохеровый шарф — наверно, здесь прикупил.

— А, вернулся. Ну чего ты там застрял? Ехать же пора. А это у тебя бандитская пуля? — он приподнял мой полушубок и показал в нем распоротую дыру.

— Эд, как думаешь, можно это как-то зашить? Или так не видно?

— Попроси Ксению, она тебе залатает. Ну так чего, так и будешь молчать, как рыба об лёд?

Я вытащил полушубок из его рук, накинул и молча начал застёгивать.

— Нам надо думать о другом. Придут вообще зрители или нет. Вот что.

— Это с какого перепуга они не придут? — удивился Брутцер, схватив свой портфель под мышку. — Приходили, приходили, а сейчас нет?

Я вытащил из пачки газеты «Берлинер цайтунг» и сунул Брутцеру. Он пробежал глазами, потом поднял на меня взгляд:

— Знаешь, я по-немецки не очень хорошо шпрехаю. Чего здесь такого?

— Наш спектакль обругали нехорошими словами. Костюмы, музыку, постановку, пение. В общем все.

— А! Ну так это хорошо. Значит, у нас появились завистники, — он похлопал меня по плечу. — Зависть — это признак того, что мы талантливы и популярны. Пошли.

Действительно, я ошибся. Когда я приехал в театр, разделся в гардеробе, увидел, что все вешалки заняты. Даже на некоторых висит по два пальто, или куртки. И в зале творилось что-то невообразимое. Море людей, даже пришлось поставить дополнительные стулья. Это наполнило душу радостью и в то же время возникла нервозность и страх опозориться перед зрителями, которые ждут нашего шоу.

— Ну вот видишь, — тихо сказал мне Брутцер, увидев меня у занавеса. — А ты боялся. Пришли. Полный аншлаг, и балкон весь занят. Не то, что как вчера. Мнительный ты стал, Олег. Ох, мнительный. Наплюй на все.

Когда зазвучали первые аккорды фонограммы, я начал действовать на автомате, как робот, который лишь выполняет загруженную в него программу. Но потом увлёкся действием, ощутил общую атмосферу, заразился настроением бесшабашного веселья, импровизации, когда можно было валять дурака, придумывать шуточки. И мои страхи растворились в этом море создаваемого на моих глазах представления. И даже, когда пару раз зависла фонограмма, я не растерялся, и сделал вид, что так и должно быть. Ребята подтащили синтезатор, и я сыграл на нем что-то залихватское.

А в конце я попросил всех актёров выйти на край сцены и спеть нестройным хором «Трехгрошовый финал».

Зрители встретили его одобрительным свистом, криками «Excellent!» И хлопали, хлопали, а мне так нравилось купаться в этом успехе, аплодисментах. И кажется, уже ничто не могло испортить мне настроение.

Но когда зрители потянулись из зала, я вновь обнаружил человека, который явно уходить не собирался. Наоборот, он вальяжно развалился в кресле, положив ногу на ногу. И осматривал по-хозяйски сцену. Мужчина, около пятидесяти, сильно облысевший, с крупным крючковатым носом, в круглых очках в тонкой оправе, которые всегда мне навевали мысли о Берия. Но сейчас скорее он выглядел, как сам Бертольд Брехт.

Я быстро сбежал по ступенькам и направился к нему, и, казалось, иду на эшафот, мои шаги гулко отдавались под сводами этого театра.

— Nehmen Sie Platz, Herr Tumanov, — сказал гость хорошо поставленным голосом. — Есть разговор. Я видеть ваши два шоу. И это очень плёхо, плёхо…

Что-то внутри меня оборвалось, радость угасла, и настроение вновь окрасилось в самые мрачные тона. Я решил, что это критик из «Берлинер Цайтунг» решил лично объяснить нам, почему мы такие плохие артисты.

Примечание

* Народ, что вы хотите? Я — русский, из Советского союза. У вас могут быть проблемы.

** Эльза, вы не пострадали? Все в порядке?

*** Вы — герой, господин Туманов!

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание