Системный рыбак 6 - Сергей Шиленко

вдвоём мы провозились добрый час, прежде чем один бок оголился целиком. Обнажившаяся кожа оказалась толстой, серо-коричневой, с мелкой чешуёй у основания шеи, и гладкая, почти резиновая на брюхе.

К середине второго часа изматывающей работы Марен перестала вздрагивать, когда я протягивал руку за ножом мимо неё, и начала подавать инструменты раньше, чем я успевал попросить.

Дина, отлежавшись, подобралась поближе и уселась у туши с видом инспектора на производстве. Стоило куску мяса оторваться от кости, челюсти щёлкали с точностью капкана. Один обрезок упал на камни, и Марен потянулась его поднять, но розовая морда уже была там. Девушка отдёрнула руку как от горячей сковородки.

— Она всегда такая?

— Только когда не спит, — я срезал очередную плёнку, и та исчезла в пасти, не долетев до земли. По связи шёл непрерывный поток требований: ещё кусочек, вот этот жирный, нет, побольше, вон тот, с краю!

— Твоя черепаха ест больше, чем трое охотников за ужином, — Марен уже привыкла и убирала пальцы заранее.

— Она не черепаха. И да, кормить её — занятие для терпеливых.

Перешли к шкуре. Я взял акватариновый кинжал — обычный нож скользил по коже как по мылу, и клинок из бледно-голубого металла скользнул вдоль хребта, легко разрезая жёсткую шкуру.

Марен замерла.

— Это акватарин? — голос у неё изменился. Стал тише, осторожнее. — Откуда у тебя акватариновый кинжал?

— Трофей. Достался от одного неприятного родственника, — я продолжил резать, не поднимая головы.

Марен замолчала надолго. Её руки продолжали выдёргивать перья, но движения стали механическими, а взгляд то и дело возвращался к бледно-голубому клинку, который рассекал шкуру зверя девятого уровня как мокрую бумагу. Пространственный перстень, питомец, а теперь ещё и акватарин. Многовато для рыбака, свалившегося с водопада.

Но Марен не спросила, и я мысленно поставил ей плюс за выдержку.

Когда шкура была снята и свёрнута в рулон, а перья собраны в три увесистых вязанки, перед нами лежала освежёванная туша размером с небольшую корову. Гора мяса, костей и хрящей, напичканных духовной энергией до отказа.

Тащить это с собой смысла нет. В перстень не поместится. А вот переработать прямо здесь, на берегу, извлечь всю энергию через Котёл и вогнать в себя…

По оценкам «Духовного Кулинара», энергии в этой туше хватит с большим запасом, чтобы залить мой резерв до самого верха, может быть, даже протолкнуться на следующую ступень.

Сердце забилось чаще.

Нужно успокоиться. Сначала стоит всё приготовить и съесть порцию, а дальше посмотрим, куда это выведет.

Но тут я потянулся за Алхимическим Котлом и вспомнил: он стоит на глиняной платформе посреди плота, а плот оцифрован целиком и убран в системный слот.

Материализовать конструкцию шесть на четыре метра посреди камней?

Хотя… Удочка и острога вызывались только целиком, потому что цельные предметы. Но плот-то собран из десятков элементов. Котёл на нём просто стоял, не прибитый, не приваренный. Что если Система видит его отдельно?

Открыл интерфейс, нашёл ячейку «Экспедиционный плот» и мысленно потянул не всю конструкцию, а только Котёл — как вытаскивают одну книгу из набитого рюкзака.

Ячейка откликнулась. В интерфейсе развернулся список: «Алхимический Котёл (сопряжён)», «Тент (ткань)», «Ящик припасов (порожний)», «Черпак (медный)»… Всё, что лежало на плоту свободно, Система выделяла как отдельные объекты, доступные для вызова.

Ого. Вот это подарок! Теперь понятно куда девается вся эта прорва энергии при помещении плота в слот. На дополнительную отцифровку!

Выбрал Котёл, и тяжёлая железная посудина возникла на камнях передо мной с глухим лязгом. Рунная матрица на стенках мигнула, засветилась ярче обычного, и рядом с названием проступили строки, которых раньше не было: прочность, функция экстракции, бонус сопряжения с интерфейсом управления потоками. Полноценные системные характеристики, будто путешествие внутри оцифрованного слота доделало то, что началось при первом сопряжении.

А ещё это значит, что в слоте плота можно хранить вещи и доставать по одной. Передвижной склад, замаскированный под плавсредство.

Марен уставилась на Котёл, который секунду назад не существовал. В глазах безмолвный вопрос: «Откуда?»

Однако что-либо говорить вслух она не стала. Видимо всё же пространственные артефакты для неё не были в диковинку, хоть она и не ожидала увидеть такой у меня.

Ладно. Пора готовить.

И тут из кустов раздался шорох.

Марен схватила лук и натянула тетиву быстрее, чем я успел моргнуть. Стрела нацелилась на заросли, пальцы побелели на тетиве.

Из подлеска вальяжной развалочкой, перекатываясь с лапы на лапу и помахивая двумя хвостами, вышел Рид.

Кот остановился на краю поляны, окинул взглядом разгром и через связь лениво скинул образ удачно пойманного многорогого оленя-мутанта. Поверх картинки вальяжное одобрение: «Вижу, ты тут и без меня развлёкся, и даже завёл себе ещё одну самочку».

— Спокойно, — я положил руку на лук Марен и мягко отвёл его в сторону. — Это мой. Девушка опустила оружие, но отступила на два шага, не сводя глаз с металлического зверя. Рид в боевой форме производил впечатление: бронзовая шерсть поблёскивала в закатном свете, когти оставляли отметины на камнях, а стокилограммовая туша двигалась с грацией, от которой у любого здравомыслящего человека подгибались колени.

— Это… тоже питомец? — Марен сглотнула.

— Скорее компаньон. Он обижается, когда его называют питомцем.

Рид фыркнул, подтверждая сказанное, и прошёлся мимо Марен так, что его бронзовое плечо мазнуло девушку по бедру. Марен пошатнулась, но устояла. Кот через связь передал короткое: речная вода, пот, кожа, дерево, после чего развалился на тёплых камнях рядом с тушей и закрыл глаза.

Дина, завидев Рида, оживилась мгновенно. Розовое тельце засеменило к коту, панцирь покачивался, маленькие лапки цокали по гальке, и она ткнулась мордочкой в его бок. Рид приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с выражением «опять ты», но не отодвинулся.

Ладно, семья в сборе. Пора всех кормить.

Я рассортировал тушу на две неравные части. Кости, суставы и жёсткое жилистое мясо с бёдер и голеней — налево, для вытяжки. Филе с грудки и спины, где жировые прожилки мраморным рисунком расчерчивали розоватую плоть — направо, для еды.

Срезал жир с боков и бросил в раскалённый Котёл. Руны вспыхнули, жир зашкворчал, и по берегу поплыл запах, от которого даже Рид поднял голову. Белые хлопья жира растворились в прозрачную жидкость, золотистую, с мелкими пузырьками. На поверхности всплыли шкварки, маленькие, хрустящие, с карамельной корочкой, и я выловил их черпаком.

Дина сидела у Котла как статуэтка с разинутой пастью, и по связи шло непрерывное: «Это! Мне! Дай! Вот это! Сейчас!»

Я ссыпал шкварки в миску и поставил перед ней. Челюсти клацнули, миска мгновенно опустела, и золотистые глаза