Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен

глупость. Российская империя огромна и сильна. Насколько я знаю историю, никому доселе не удавалось покорить их. Считать же их слабыми и нерасторопными, как пытаются убедить нас англичане и французы, — величайшая ошибка. Да, я отношусь к ним с уважением, и война с Россией, если она разразится, обернется для нас тяжелейшими последствиями. Нам нужно как минимум три года, чтобы завершить реформы. То, что англичане толкают нас на конфликт, выгодно исключительно им. Война ослабит и нас, и русских. Мы же окажемся в еще большей зависимости от Лондона и Парижа. Они нашими руками хотят причинить максимальный ущерб России, а сами тем временем будут решать свои интересы в Европе. Вы же, повелитель, можете оказаться в крайне опасном положении. Простите меня за дерзость, но вы спросили мое мнение. Оно таково: ни при каких условиях нам нельзя вступать в конфликт с Российской империей. И я убежден, что сейчас ей война с нами так же невыгодна. Иначе они не стали бы так беспокоиться и искать дипломатических путей.

Тишина на террасе сгустилась до звона в ушах. Султан лихорадочно искал выход, но каждый путь вёл в пропасть. Перечить англичанам? Но они открыто, почти демонстративно, поддерживают северных беев, натравливая их на русских. Стоит ему приказать прекратить набеги — и те же беи поднимут мятеж. Приведут к власти того, кто не будет мешать. Дядю, к примеру. Почему нет? Дядя, возомнив себя новым Мехмедом Завоевателем, сам кинется в войну, бредя Кавказом и расширением империи.

— Повелитель… Позволите ли слово? — тихо, но твёрдо спросил Мехмет Али, нарушая гнетущее молчание.

Султан поднял тяжёлый взгляд:

— Говори.

— Повелитель, вам не стоит открыто отказывать англичанам. Напротив, сошлитесь на трудности реформ — и оставьте за собой право не ввязываться в прямую войну с русскими. Мелкие же набеги северных беев всегда можно списать на их самоуправство. Если русский посол представит ноту протеста, вы, конечно же, сурово накажете виновных… на словах. Если же англичане будут слишком настойчивы, предложите им самим начать войну с Россией. Пообещайте, что в этом случае непременно присоединитесь к ним. Самостоятельно воевать с империей мы сейчас не в силах, и этот довод будет неоспорим. А там вы сами увидите истинное лицо британцев. Уверен: воевать своими силами они не захотят.

После некоторого раздумья лицо султана просветлело.

— Ты как всегда мудр, Мехмет Али. Твоё предложение разумно и вполне подходит для решения неприятного вопроса. Я не забуду твоих заслуг.

— Благодарю вас, повелитель. Вы всегда можете надеяться на своего верного слугу.

— Склонился в глубоком поклоне Мехмет Али паша.

В тот же вечер Мехмет Али паша через верного человека кратко, в полном объёме, передал весь разговор с султаном русскому послу. Барон фон Штокс отправил депешу в Петербург.

Анвар собрался вернуться в Александрию. Сразу же, следуя уговору, он расплатился с англичанином, отсчитав франки и турецкие золотые лиры. Лицо его светилось довольством — премия явно пришлась по вкусу. Прощаясь, Анвар будто невзначай заметил:

— Ваши сведения нашли полное подтверждение. Известный вам человек благодарен и надеется на то, что наше сотрудничество будет долгим.

— Передайте ему: я верен своему слову и надеюсь, что его обещания, данные мне, тоже останутся нерушимы.

Затем, уже в Александрии, Анвар встретился с Аскаром. За время его отсутствия Аскар успел прочно утвердиться, став теневым хозяином большого рынка и всей округи. Получив расчет и вновь выслушав клятвы в преданности, Анвар, однако, уловил в поведении Аскара скрытое беспокойство. Анвар ответил ему ровным, спокойным тоном:

— Аскар, не тревожься. Моего влияния ты не почувствуешь. Пока ты честно выполняешь свою часть уговора, я ни во что не вмешиваюсь. Но знай: если ты хоть в малом нарушишь наш договор, ответ будет скорым и неотвратимым.

— И речи быть не может, уважаемый Анвар! — горячо заверил его Аскар. — Пока я здесь хозяин, никто и ничто не посмеет встать у вас на пути. Это мое крепкое слово. А если понадобится моя помощь — я всегда рядом.

На этом они и расстались.

Казалось бы, всё наладилось, но в торговле расслабляться нельзя — неожиданности подстерегают на каждом шагу. В один из вечеров на пороге появился хмурый Чинсар.

— Приветствую вас, уважаемый Чинсар. По вашему виду чувствую — неприятности?

— И вам мир, уважаемый Анвар. Неприятности, и немалые. Я отказался продавать хлопок англичанам и французам. Они уговаривали меня продолжить торговлю, но я сослался на наш договор. Тогда они принялись угрожать мне и вдобавок отказались возвращать долг — пять тысяч лир. Я пошёл к главному смотрителю, он обещал разобраться, но до сих пор только «разбирается». Положение у меня затруднительное: расходы предстоят, а наличных нет, я ведь на те деньги и рассчитывал. Могу ли я просить вас выдать мне две тысячи в счёт будущей сделки? Товар уже почти весь на складах.

Анвар задумался, поглаживая подбородок.

— А чем именно они угрожали?

— Уверяли, что кроме них никто у меня хлопок не купит. Грозились разорить.

— Хорошо, уважаемый Чинсар. Я дам вам три тысячи лир в счёт сделки. Тем более наши корабли должны прибыть в скором времени. Но с одним условием: оформим передачу денег документально. И на будущее — все сделки отныне только на бумаге, с нашими подписями.

Чинсар облегчённо выдохнул, и лицо его просветлело:

— Конечно, уважаемый Анвар. Я полностью согласен. Если вам удобно, можем завтра же заверить заём у судьи.

— Добро. Завтра с утра.

Когда Чинсар ушёл, Анвар немедленно вызвал Карима.

— Карим, сейчас же ступай к Аскару. Передай: ни под каким предлогом не чинить Чинсару препятствий. У меня с ним сделка. И пусть по возможности приглядывает за его складами.

— Слушаюсь, господин.

— Позови Олеся.

Олесь вошёл бесшумно, поклонился:

— Звали, господин?

— Садись, Олесь. Ситуация серьёзная. Мы крепко задели интересы англичан и французов. Будьте начеку — всякое может случиться.

— Понял. Будем осторожны. За лавкой присмотреть?

— Да, лишним не будет.

Глава 31

После всех этих улаживаний, инструктажей и бесконечных согласований я наконец-то тронулся в путь. Заодно со мной, пользуясь случаем, поехали Мара с сыном — отказать ей язык не повернулся, да и Андрей бы не простил. Весенняя распутица, конечно, давала о себе знать, но мысль, что еду домой, грела лучше всякого солнца. После долгого отсутствия любая мелочь радовала: даже просто дорога к базе, даже